— Ты меня напугал.
— Неправда, — говорит капитан, сжимая в руках её хрупкую талию. — Ты уже была напугана.
Девушка задумчиво прикусывает губу и оглядывается по сторонам, накрывая ладонями руки Джеффа. И, несмотря на то, что он снова выглядит ледяным айсбергом, от него исходит невероятное тепло. Тепло, которое предназначено ей одной.
— Где Лаки?
— Изучает второй этаж. Так что случилось?
— Волнуюсь за Алекс, — робко отвечает она и потирает шею, блуждая взглядом по таким любимым губам.
Джефф сейчас лишь ему позволительно близко, в цепи их объятий, ей с ним — комфортно и спокойно, но наряду с этим невозможно угадать, в какой из моментов один из них взорвётся к чертям собачьим. А приятная истома уже появляется внизу живота, путает мысли и заставляет тяжело дышать. Девушка качает головой и опускает взгляд.
— Забудь, она справится, это же Алекс.
— Связано с работой?
— Именно, — Эмма кладёт ладони на широкую грудь своего мужчины, вздымающуюся и опускающуюся под его тяжёлым дыханием.
В серо-голубых глазах пляшут знакомые чёртики. Он не улыбается: щурится и изучает свою навечно-жертву, каждый миллиметр её лица, её приоткрытый ротик, её невинный взгляд, её густые ресницы. Джефф поднимает лицо девушки за подбородок и коротко целует, прикасаясь своим носом к её. Эмма смеётся.
— Мы пропустили завтрак, знаешь? — говорит она, тяжело дыша.
— О да, я жутко голодный.
С приоткрытых губ слетает очередной смешок. Джефф улыбается и опускает руки с её талии, сжимая грубыми ладонями ягодицы девушки. Прикрыв глаза, она обвивает его шею руками.
— И что же тебе приготовить? — тихо мурлычет Эмма, проводя дорожку из поцелуев от его скулы до ключицы.
Он ничего не отвечает, придвигая блондинку ближе к себе и проникая рукой под её лёгкие пижамные шортики. Большие ладони исследуют оголенную кожу, сжимают ягодицы, и когда Джефф резко убирает руки — она на долю секунды теряет бдительность.
— Лучше приготовься сама, – шепчет капитан, и в эту же секунду проникает в её трусики спереди, принимаясь грубо и быстро ласкать её клитор.
Очередная вспышка эмоций, невероятных ощущений волной сбивает Эмму с ног, и она цепляется ноготками за его сильную руку, что продолжает эти трепетные пытки над ней и явно не спешит останавливаться. С её губ слетают стоны, и он ловит их своими губами, жадно целуя Эмму и лаская её чувствительную точку. Это издевательство, это самые настоящие пытки, а им так, чёрт подери, хорошо.
— Джефф, я… я сейчас…
— Что, любимая? — хитрец, негодяй, подлец, самый настоящий изверг наклоняется к своей девушке, отодвигая белокурую прядь и жарко целуя в шею. И пока она, откинув голову, полностью отдаётся этой безумной эйфории, сжимаясь на его пальцах, он добавляет ещё один, продолжая свое немыслимо-приятное издевательство. Эмма стонет, опираясь спиной о стену, ища хоть малейшую опору, только бы не упасть, ведь ноги подкашиваются и дрожат под его ласками. — Я не ослышался, ты просила добавить пальчик?
Блондинка прикусывает губу, кивает, и в ту же секунду всё её натянутое, как струна, тело пронзает очередная вспышка удовольствия, когда капитан входит в неё тремя пальцами. Она — тряпичная кукла в сильных руках умелого кукловода, что в праве делать с ней всё, что он пожелает. А он ничего и не желает больше, кроме этой глупой счастливой блондинки в своих руках. Потому капитан счастливо улыбается, минуя дикое возбуждение, когда Эмма вдруг сжимается на его пальцах, замирает и громко выкрикивает его имя. И пока острые иглы оргазма в эйфории пронзают всё её тело, Джефф подхватывает свою осчастливленную девушку на руки и несёт на второй этаж. Едва ли найдя в себе силы, Эмма обвивает руками его шею, восстанавливая свое дыхание и слушая размеренное сердцебиение своего мужчины. Он, между тем, открывает дверь ногой.
— Я сейчас просто безумно тебя хочу, — рычит капитан, отодвигая её светлые кудри.
Девушка проводит ладонью по его щеке и смеётся, когда он резко ставит её на ноги. Эмма отступает, а он надвигается на неё, словно самый настоящий охотник, что наконец уловил желанную добычу, свой самый ценный трофей. Она улыбается и вдруг оступается, усаживаясь на кровать, но в ту же секунду чувствует что-то мягкое под собой, что-то, что резко скулит, как только её ягодицы встречаются с неожиданным гостем. Резко подскочив и поймав на себе недоуменный взгляд Джеффа, Эмма оборачивается и видит выбирающегося из-под вороха одеял недовольного Лаки.
— Малыш! — девушка прикрывает рот ладошкой и подскакивает к питомцу, что сонно потягивается в кровати. Джефф делает тоже самое, усаживаясь на её край и осуждающе смотрит на свою девушку. — Что ты там делал? Я тебя не ранила?
— Да ты его просто убила, — капитан проводит ладонью по рыжей шёрстке пса, что, нагулявшись и вымотавшись от очередного переезда, уже видит очередной сон. — Посмотри, он не дышит.
— Молчи. Откуда я могла знать, что он забрался под одеяло?
— Знаешь, можно и догадаться, что память приведёт его именно в мою спальню, — от непривычной ласки и чуткости Джеффа не остаётся и следа. Теперь это снова родной скряга. Мужчина смотрит на её растерянный вид, и изо всех сил старается не рассмеяться. — Доверили ребёнка кому попало.
— Ты теперь тоже, вообще-то, участвуешь в его воспитании, — девушка недовольно фыркает.
— Знаю. Должен же кто-то из нас быть ответственным родителем.
Эмма закатывает глаза, и, в очередной раз удостоверившись, что приземление на Лаки его, как максимум, просто напугало, облегчённо вздыхает и смотрит на часы на прикроватной тумбе. Разочарование сбивает её с ног. Время неумолимо возвращает их к жизни, к той жизни, где она — снова посредственная актриска из фильма Денни Дито, а Джефф — кровожадный коп, готовый душу вытрясти из любого, кто попадёт в его цепкие лапы. Радует лишь одно — впереди последний день съёмок этого мракобесия, а значит Эмма, наконец, освободится от липких оков своего режиссёра, от этой бешеной суматохи и надоедливого флирта со стороны Рэя. А что дальше? Новые кастинги, промо-тур, провал этого малобюджетного дерьма под названием «Призраки», бесконечные интервью, заучивание сценария… Эмма вздрагивает и морщится. Нет, думает она, это не перспектива. Это не её перспектива. Это — не будущее, подсвеченное искрящимися софитами, не интервью на Мэдисон-Сквэр-Гарден с тем пареньком, что поправляет подол твоего платья, не папарацци, снимающие квартиру напротив кафе, где ты привыкла завтракать и даже не целая комната, отведенная под награды. Здесь лишь два пути: или ты рождаешься успешным, или ты идёшь по головам, выгрызаешь самыми мерзкими способами свою звезду на Аллее Славы. И ни один из них никогда не пересечется с тем путём, которым идёт Эмма.
Кажется, это называется путь в никуда.
— Я отвезу тебя на работу, — проследив за взглядом Эммы, Джефф встаёт с кровати и подходит к девушке.
Мягко улыбнувшись, она обвивает руки вокруг его талии и кладёт голову на широкую грудь мужчины. Кто бы мог подумать, что чье-то размеренное сердцебиение может так успокаивать, дарить столько тепла и уверенности… ведь вот оно, его сердце, целиком и полностью принадлежащее Эмме. Она может вырвать его, может его разбить и растоптать, но ведь всё, что ей нужно — уберечь его от любой беды, сохранить и спрятать ото всех, как самый ценный подарок. Девушка вдыхает родной запах и закрывает глаза, когда чувствует недолгий поцелуй на своей макушке.
— Эй, сегодня твой последний день в этом болоте. Где твои победные пляски, подружки и вино?
— У нас говорят «крайний», — Эмма поднимает на Джеффа разочарованный взгляд и ловит его усмешку. — Я… не знаю. Для меня это стало рутиной, хочу весь день пробыть в твоих объятиях.
— Рутиной? — мужчина поднимает брови, явно не готовый к такому её ответу. — Наверняка ваш старый хрен закатит прощальную вечеринку, я даже не буду возражать, если ты на неё пойдёшь.