— Серьёзно?
— Конечно же, буду. Ну, немного побешусь, мне же потом тебя, веселенькую, из клуба забирать и выслушивать вопли о любви к животным и о спасении африканских детишек. В любом случае, тебе надо развеяться.
Девушка хмурится, напрягает память. Что за африканские детишки? Почему они фигурируют каждую её попойку? Так или иначе, Джефф на её растерянность внимания не обращает. Черт его знает, что там в голове у этих киношников, у всех, кто так или иначе взаимодействует с камерой, одно он знает точно: Эмма не имеет к ним никакого отношения. Сколько пустоголовых актрисок не второго, и даже не третьего плана под экстази видел его кабинет! Сколько якобы эксцентричных, ранимых творческих натур умоляли его не надевать на них наручники. Им не свобода дорога, а время. Выучить сценарий, прихорошиться, сбегать поунижаться на очередной кастинг в надежде что вот он, успех, совсем близко, как и миллион подписчиков в инстаграме и личный секьюрити. Разве Эмма была похожа на них? Он никогда не видел её «в образе», да, пару раз она учила сценарий при нём, и всё это больше походило на ненавистное повторение домашней работы. Нет, Эмма, определённо, говорила правду: ей нужно признание, а не побегушки за режиссёром.
— Знаешь, Эм, что скажу? — Джефф поднимает её лицо за подбородок и заглядывает в полные отчаяния глаза. — Может, я ни черта в этой жизни не смыслю, и у тебя просто какой-то там творческий кризис, или как вы там это между собой называете. Но прекрати думать обо всем и сразу, у тебя это выходит так себе, если честно.
— Вот уж спасибо.
— Нет, помолчи сейчас. Из меня хреновый советчик, но, может, тебе стоит сменить обстановку, и эти курсы в школе будут для тебя чем-то вроде бутылки холодного пива утром после попойки. Попробуешь себя в этом, вернёшься в кино, а потом, может быть, найдёшь себя в рисовании. Никто не может знать, что стукнет тебе в голову завтра.
Слова Джеффа проникают глубоко в рассеянное сознание Эммы. Всё, за что она цепляется — это слова о курсах актёрского мастерства в школе его мамы, и девушка активно запихивает эту мысль в свою черепную коробку, только бы не потерять, только бы не забыть, что через пару дней состоится её первое занятие в школе. Лёгкая улыбка трогает её лицо, когда Эмма вспоминает уговор с Айрис. Ей уже безумно хочется начать, хочется делиться опытом, хочется рассказать все секреты и тонкости актёрского дела, хочется дать детям кипы литературы и просто находиться в этом сумасшедшем круговороте самых интересных и непредсказуемых событий. Ведь там всё искренне, там дети, и там живые, не отрепетированные эмоции. Взгляд Эммы загорается лишь при одной мысли об этом, и Джефф непременно это замечает.
Он выпускает девушку из своих объятий, заправляет белокурую прядь за ухо и оставляет быстрый поцелуй на приоткрытых губах.
— А теперь поехали, я и сам опаздываю. Позавтракаем по дороге.
***
Если твой режиссёр не Денни Дито, то финал любого фильма, сериала и даже короткометражки сопровождается шикарной вечеринкой с афтерпати, миллионами фотографий во всех социальных сетях, фунтами конфетти, приглашением прессы и обязательным интервью на радио со всеми почестями и спойлерами. Если твой режиссёр не Денни Дито.
Если же ты снимаешься в третьесортном фильме, слепленном наспех из остатков идей алкоголика-сценариста, чей гонорар — бутылка текилы и несвежий хот-дог на углу Палм-спрингс, с полным отсутствием финансирования и парой-тройкой сносных актёров — признания ждать нет смысла. Несколько рецензий, раскрывающих всю их подноготную, где и про нелегальные съёмки на территории особняка расскажут, и про грязную манеру режиссуры самого маэстро Дито не утаят. А главные козлы отпущения — Эмма и Рэй, нарушившие все законы киношников — не сниматься с одним партнёром дважды. Ещё и Томасу достанется. За компанию.
Все дубли были лихорадочно отсняты, грим смыт, сценарии скинуты в общую охапку макулатуры, вялая и безынтересная речь Денни сказана. Слова о том, что это крайний день съёмок больше не казались Эмме обычной традицией киношников, теперь это звучало безнадёжно, обрекающе на вечное заточение в липких лапищах режиссёра, в его бесталанном взгляде на кино.
Эмма смотрела сквозь призму отвращения и усталости на звукооператоров, световиков, монтажеров, операторов, ассистентов и актёров, без конца снующих по съёмочной площадке, и не могла найти хоть один-единственный повод, чтобы скучать по съёмкам в «Призраке». Ей трудно было представить себя, сидящую перед экраном в кинотеатре, снова и снова пересматривающую фильм со своим участием и подавляющую чувство приятнейшей ностальгии и гордости, как это было с «Городом Грёз». Она снова и снова блуждала пустым взглядом по пустому павильону, пока не наткнулась на белокурую макушку.
Рэй немедленно поймал её взгляд.
— Эй, ты почему ещё здесь? — в ту же секунду актёр преодолевает небольшое расстояние между ними, неловко засовывая руки в карманы и переминаясь с ноги на ногу. — Все уже отправились на банкет в честь крайнего дня съёмок.
— Правда? Я думала, Денни поскупился, — блондинка в удивлении поднимает брови, опираясь о металлическую балку. — Тогда почему ты не с ними?
— Честно? Задумался.
«Ох, как же мне интересно, Рэй, не продолжай», — Эмма мысленно закатывает глаза.
— О чем?
— О том, что буду скучать по этим съёмкам. Даже если всё было хреново, — парень усмехается и расстегивает первые пуговицы рубашки. — Старался запомнить здесь всё, что ли.
— Кто знает, может, ещё придётся сюда вернуться.
— В фильм ужасов? Ну уж нет.
Актёр смеётся и жестом приглашает Эмму к выходу из павильона,что заметно опустел: декорации убраны, команда умчала на банкет эконом-класса, свет исходит лишь от единственной лампы. Они неспеша направляются к гримёркам, неловко переглядываясь. Всё как в старые-добрые времена.
— Ты ведь едешь в Броадвок? Том, Эрик и Бин уже там, как и вся команда.
— Как насчёт Дито?
— Притащил с собой жену, но ты же знаешь, что половина костюмерш, что сейчас там тусуются вместе со всеми — его любовницы.
Девушка смеётся и оценивает будущие перспективы.
— Скучно не будет, — сквозь смех отвечает она. — На попытки Денни строить из себя примерного мужа смотреть будет гораздо интереснее, чем на отснятый материал.
— Что правда, то правда. Забирай пальто и поехали.
Его решительность впервые за долгое время радует девушку. Она вспоминает тот прекрасный вечер — банкет в финальный день съёмок «Города Грёз», и всё её тело обволакивает тёплая волна ностальгии. Дэвид Тарино умеет снимать хорошие фильмы, но самый большой его талант — создавать располагающую обстановку где бы то ни было. Смешок слетает с губ Эммы, когда в памяти всплывают обрывки его истерик на её опоздания, его редкой, но такой важной похвалы и его творческих наставлений. Актриса думает: всё-таки, Дэвид хороший режиссёр, к которому нужен особый подход. И тогда возникает вопрос — что, если это действительно путь Эммы, что, если Денни просто убил в ней тягу к признанию, а с новым режиссёром её ждут новые виражи? Девушка бьётся в догадках, пока Рэй ждёт ответа.
— Эм? — глупая и ненавидимая Эммой привычка щёлкать пальцами перед лицом так и норовит обернуться сломанной рукой её коллеги. — О чём задумалась?
— О Тарино, — резко отвечает она. — Вернее…
В голубых глазах Рэя тонут целые крейсеры обиды. Он сглатывает слюну и отводит взгляд, опираясь о деревянную дверь с наклеенным на ней листом, подписанным как «главная актриса Эмма Холл».
— Не продолжай. Так вы вместе?
Девушка готова в ту же секунду поперхнуться воздухом от абсурдности его предположения. Она поднимает брови и приоткрывает рот.
— Что за глупости ты несёшь, Рэй?
— Но когда я тебе звонил, ты сказала что сейчас с ним, в больнице…
Волна облегчения обволакивает Эмму. Она выдыхает и смеётся, несильно пихая коллегу в бок.
— Не пугай меня так! Это просто глупая шутка.