Охранник, стиснув зубы, схватил Никиту за руку — его ладонь была жёсткой, потной и невероятно сильной.
— Всё, приехали. Бежим! В мой офис! Там дверь крепкая. — он рванул парня за собой, отрывая от гипнотизирующего зрелища. Матвей, бледный как смерть, бросил последний взгляд на девушку. Она лежала на полу, чуть подрагивая. Белый налёт уже проявлялся на её лице. Затем он побежал за остальными, его камера всё ещё была включена.
Неожиданно она закричала. Однако этот крик быстро стих, сменившись хриплым, удовлетворённым урчанием, что ранее издавал Глеб. Матвей, бежавший за Никитой и охранником, обернулся и на секунду поймал в объектив жуткую сцену: девушка, вся в липкой кукурузной массе, с белесым, как у клоуна, лицом и безумными глазами, встала рядом с Игорем и Глебом. Три монстра, словно восставшие из самого ада.
Все трое уцелевших, ворвались в крошечный, заваленный хламом офис охраны. Виктор захлопнул дверь, щёлкнул массивным замком и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Комната была заставлена мониторами, на которых отображались разные уголки магазина в чёрно-белых тонах.
— Что это было? — Никита бился в истерике, трясясь всем телом, слёзы текли по его щекам. — Что это, а? Матвей, вырубай всё!
— Тише, сопляк! — прикрикнул на него охранник, но поддержал. — Мальчик, вырубай, свою камеру!
Но Матвей лишь упрямо мотнул головой. Он смотрел на количество зрителей. Триста тысяч. Его пальцы сами собой навели объектив на мониторы, где зелёная картинка показывала происходящее снаружи.
— Ребята… — его голос сорвался, в горле пересохло. — Вы всё видите? Это не шутка. Это всё по настоящему. Вызывайте ментов, скорую, МЧС, кого угодно! Не ешьте сладкую кукурузу! Слышите? И конфеты!
Луна_Анула: Матвей, я плачу... это правда?
Mr_Хайтауэр: Нет, не может быть...
Killer: КАК ВЫ ЭТО ПРОВЕРНУЛИ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ?! ЛЕГЕНДЫ!
Pumpkin_Smasher: А девочку так и не раздели, хотя попытка была. Надо было дожать.
На экранах камер наблюдения три фигуры бесцельно бродили по залам, задевая полки, сшибая товары.
— Они что, делают? — прошептал Никита, утирая слёзы рукавом.
— Ничего, — хрипло ответил охранник, доставая из-под стола сплющенную пачку «Беломора». — Ждут. Как звери в загоне. Чёрт…
Внезапно все трое остановились как вкопанные. Они повернули головы и уставились прямо в камеры, будто чувствуя, что за ними наблюдают. Потом, без единой команды, они разом двинулись к главному входу — к тому самому панорамному стеклу.
— Они не пробьют, — с ложной уверенностью продолжил охранник, закуривая. Руки его тряслись. — Оно… оно крепкое. Пуленепробиваемое. Мне на инструктаже говорили.
Зазвучали глухие, мерные удары. Заражённые бились о стекло головами, кулаками, телами. Оно лишь слегка вибрировало, издавая низкий гул.
— Видишь? — обернулся охранник к Матвею. — Мы в безопасности. Надо думать, как отсюда выбраться. Чёрт, надо было телефон заряд…
Он не договорил. Его взгляд упал на один из мониторов. Там был тот, про кого он напрочь забыл. Его сменщик – Юрик - который после работы, решил вздремнуть в каптёрке. С женой поругался. Юрик стоял у пульта управления дверьми. Его оледеневшие, покрытые белым налётом пальцы медленно, но с пугающей точностью нажимали на кнопки. Мышечная память работала даже у «сладких зомби».
— Нет… — простонал охранник. — Он помнит код разблокировки. Но шторки не поднимутся без моего ключа…
Казалось, бояться нечего. Но неожиданно, заражённый охранник сделал нечто, от чего кровь волосы у всех троих выживших, зашевелились, не только на голове. Юрик отошёл от пульта, расстегнул кобуру на поясе и достал свой табельный травмат. Оружие, которое он ни разу не применял за всю службу.
— Он не будет… — начал Никита, зажимая уши. — Он же не будет стрелять…
Раздался хлопок. Заражённый прицелился в центр стекла и выстрелил. Выстрел оглушительно грохнул в тишине магазина, эхом отозвавшись в офисе. Бронестекло выдержало. Но он продолжил стрелять. Когда обойма закончилась, по стеклу растекалась паутина трещин.
— Оно держит… — прошептал Матвей в камеру, его голос чуть окреп. — И правда бронированное!
Но это была лебединая песня прочности. Остальные трое заражённых с рёвом, бросились на повреждённое стекло. Глеб, Игорь, девушка — они бились в него с яростью зверей, разбивая телами, расширяя трещины. Стекло начало прогибаться внутрь, издавая скрежещущий, предсмертный стон.
— Нет… нет… нет… — монотонно твердил Никита, съёжившись в углу и раскачиваясь. — Не надо… мамочка…
С громким, сухим, кошмарным хрустом стекло проиграло эту битву. Вся огромная панель рухнула внутрь, на пол, с оглушительным грохотом. В магазин ворвалась холодная, промозглая, осенняя ночь, а с ней — сладковатый, тошнотворный запах карамели и гниющей плоти, который шёл от тел заражённых.