Боги здесь имели огромное влияние на мир, и силу свою проявляли, атеистами здесь и не пахло, кроме одной, уж совсем отмороженной группы, которых называли дикими изгоями, или просто одичалыми, жили они за пределами города. О них вспоминали только в контексте сумасшествия. Любой, кто молился точно знал, что его молитву услышали, а особенно искрение молитвы, могли действительно привлечь внимание бога, и он обращал внимание на просящего. Не всегда, правда, тот получал то, что желал, но ответ был. Кроме того боги давали долголетие своим последователям, а также иногда наделяли их чудодейственной силой, или сами эту силу являли в мир. Всего Молодых богов было восемь, и покровительствовали они разным профессиям, и даже характерам, но объединяло их одно, верные последователи, получали долголетие, и удачу в определенных делах. В процессе молитвы, концентрируясь на хрустальной сфере, молящийся передавал богу энергию своей веры, и бог всегда готов был наградить верующего, золотом, или иными дарами. Можно было продлить себе жизнь, можно было краткосрочно получить дар, или же получить знание.
Система управления была теократической, всё решали верховые жрецы, в своем совете, естественно только верховные жрецы молодых богов, которые и проводили божественную волю в мир. Мне казалось это странным, но деление на бедных и богатых было очень контрастным, и политическая система этому способствовала, между религиозными течениями никогда не было настоящего мира, только временные союзы.
Каждый приходил в этот мир, появляясь в лесу, и начинал свой путь так же, как и я. Некоторые появлялись в храмах, а некоторые не могли быть посвящены каким либо богам, множество легенд и рассказов повествовало об этом. Считалось, что некоторых, сюда приводил лично какой либо бог, и только ему он мог быть посвящен, остальные же, могли выбрать какому богу себя посвятить, если конечно не поддавались на уговоры старост деревень, которые рьяно служили своим богам, и поставляли новых верующих. Из двадцати одного нового бога, которые были низвергнуты 5347 лет назад, сейчас только трое могли принимать молитвы, и отвечать на них, остальные уже не отвечали на молитвы, и люди им не поклонялись. С культами новых богов боролись, их выслеживали, пытались уничтожить, но даже с божественной помощью не могли убить всех, новые боги помогали своим последователям, хотя примерно раз пятьсот лет, какой-нибудь культ исчезал окончательно, а вместе с ним исчезал и бог. Странный мир. Даже при учете того, что моя память не вернулась ко мне, я уже понимал, что вокруг что-то не правильно. Например, я точно знал, что детей должны рожать женщины, но здесь этого не происходило, секс был только плотской утехой и составляющей нескольких ритуалов, таких как особая молитва богу. Здесь были университеты, школы, торговые рынки, но еды не хватало, хотя я был в деревнях и не понимал почему. А еще здесь всегда жило один миллион семьсот тысяч человек.
Высшим достижением здесь считалось заново родиться в этом мире, и некоторым, по заверениям верховных жрецов, это удавалось, в частности житие самих первосвященников изобиловало такими описаниями. И с этим иногда было сложно поспорить, так как в момент смерти, он перерождался в храме, как и все приходил сюда в возрасте от десяти до восемнадцати лет, а потом буквально за несколько месяцев вспоминал всю свою предыдущую жизнь.
Информации было слишком много на первый раз, и я договорился с Подом, что встречусь с ним завтра, а пока мне надо все обдумать. Я отправился в свой номер, что бы совершить очередную молитву, и подумать над услышанным. На следующий день, Под продолжил просвещать меня, а я впитывал знания об этом мире, и платил за них серебром.
Город был разделен на восемь неявных частей, в которых преимущественно проживали верующие того или иного бога, но было множество смешанных районов, без какой либо выраженной ориентации.
Чем больше я молился, тем больше я вспоминал, и тем ярче у меня проявлялась паранойя. Сны были странными и беспокойными. Мне кто-то задавал вопросы, монотонным механическим голосом, что-то мне говорил и спрашивал, а я никак не мог понять, кто и что у меня спрашивает. Наутро, я обычно помнил ещё меньше, только головная боль, и разбитое состояние говорило мне, что снилось что-то не хорошее. Я не понимал, что происходит и это бесило меня. Я напрягал всю свою волю, что бы вспомнить, но ловил только размытые смутные образы, и это злило меня. Что-то было не так со мной. Что-то было не так с миром. То, что я не мог понять, что именно выводило меня из себя, разгадка буквально маячила перед носом, но я не её разглядеть. Всё что я смог вспомнить о себе, было только моё имя.