Однажды, забравшись с ногами на растрескавшуюся колоду, мальчик Дион спросил Линта Герда, своего отца:
— Почему дедушка бросил тебя?
Отец сидел напротив, прямо на земле, широко расставив колени, большой, сильный, красивый, и вертел в пальцах стебелек пушицы, в его глазах отражалось небо в облачной дымке, на запястье матово чернел энтоль.
— Его раскрыли. Он не был уверен, что сумеет добраться до Иэнны, что его не схватят по дороге и не убьют. Мне было столько же, сколько тебе сейчас, он не хотел мной рисковать. А твоя бабушка была далеко.
Молоденькой гувернантке по имени Нара, связавшейся с поднадзорным магом, позволили родить и выкормить сына, потом дали денег и отослали из Скира, велев никогда не возвращаться.
— Ей ничего не грозило, я тоже оставался в безопасности. А твоего деда, попади он в руки надзирающих, ждали бы пытки и смерть. Как и его спутников.
Маленький Дион не понимал этих объяснений, но принимал в качестве безусловной истины — как любые отцовским слова. Сам он пошел бы за отцом куда угодно, как бы ни запрещали, чем бы ни пугали, и обязательно придумал, как отыскать маму и забрать с собой.
Но отец никогда не оставит их… Он рядом, родной, живой, настоящий, в то время как дед представлялся бесплотным призраком из темных ночных сказок. Вражеский шпион. Могущественный маг из таинственной и зловещей Иэнны. В глубине души мальчик Дион не верил, что дед был человеком из плоти и крови, мог так же, как отец, сидеть на траве, ерошить пятерней волосы, слушать хор лягушек, грызть травинку и отмахиваться от мошкары.
— Он сказал, все мы однажды сможем последовать за ним. В энтоле есть слабые точки. Надо только их найти, — отец досадливо вздохнул.
Когда умерла Тоя, Дион вспомнил этот разговор и сказал себе: дед сумел, и я сумею.
Чуть позже ему на ум впервые пришла мысль, что отец, возможно, не умер, а сбежал вслед за дедом. Линт Герд искал проклятые точки всю жизнь. Что, если боль потери обострила его чутье?..
Чего Дион ожидал меньше всего, так это однажды получить весточку из Иэнны. Он носил титул всего три недели, а письмо, поступившее по обходным дипломатическим каналам, было адресовано рэйду Диону Герду. Это доказывало: в княжестве следили за тем, что происходит за границей облачной стены, и обо всех переменах, даже самых мелких, узнавали мгновенно.
Лаэрт жестко отчитал нового советника за молчание о кровной связи с Иэнной. Оглушил ревнивым напором силы, прожег душу огнем — до самого дна, где сейчас же проснулась печать верности и вонзила в сердце медные когти. Лишь когда Дион позволил себе скривиться от боли, король отдал ему послание деда. Предсмертное, как оказалось.
Аэл Герд просил у внука прощения. Нару называл женой, писал, что любил ее и сына больше всего на свете, но вернуться за ними не смог. И заклинал ни за что на свете не верить магам Иэнны, а пуще всех — князю, который отправил своего бастарда в Гадарию, обрекая на рабство и почти наверняка на смерть. Просто потому, что не хотел огорчать постоянную фаворитку зримым доказательством неверности.
А ведь Лаэрт знал, понял тогда Дион. Затем и приблизил его, чтобы в свое время использовать в игре с Иэнной. Как и во всех прочих играх, где бывший маг может быть хоть сколько-то полезен. Но Иэнна — это главное, это шаг к империи, давний и любовно взлелеянный замысел…
От пруда тянуло сыростью и гнилью — мальчику Диону нравился этот насыщенный запах, идущий как будто из недр земли. В нем была тайна, и жизнь, и смерть, и магия.
— А правда, что один истинный может побить сотню магов?
— Говорят, раньше так было, — отозвался отец с непонятной усмешкой. — Когда истинные разрушили империю. Потом им пришлось брать в жены местных женщин, разбавлять свою силу обычной человеческой кровью… Теперь, чтобы справиться с истинным, хватит и десятка магов среднего дарования. Разумеется, если они правильно обучены. Как, например, королевские ликторы. Тех, кто служит его величеству, учат побеждать истинных.
— Зачем?
Это не укладывалось в голове. Мальчик Дион знал, что носители истинной силы непобедимы, и одаренные должны им повиноваться. Иначе просто быть не могло.
— Трудно сказать, — отец перевел взгляд на зеленоватую воду пруда, над которой вились стрекозы. — Может быть, однажды Свет Истины решит, что надзирающие забрали слишком много власти и стоит их окоротить… Истинная сила — это грубая сырая мощь. Как валун, сброшенный со скалы. А дар подобен шпаге, легкой, быстрой и точной. Однако такой она становится лишь в руках мастера. Одаренный должен учиться каждый день. Быть аккуратным, собранным, терпеливым, уметь творчески мыслить. Тогда он станет виртуозом. Увы, шпага бессильна против каменной глыбы. Но глыба может только одно: размозжить тебе голову, а шпага… шпага может рассечь солнечный луч. Истинные умеют запугивать, подчинять, убивать, туманить разум, отводить глаза. Созидать они не способны. Это мы сделали Гадарию такой, какая она есть. А они… Рано или поздно их время пройдет.