— У вас все в порядке? — он перевел взгляд с Лены на Дотти и обрадовал беглянку: — Ты свободна. К завтрашнему дню мой законник оформит документы. А сейчас мы отвезем тебя в убежище.
Девушка всхлипнула, сползла на пол и хотела поцеловать ему руку. Он не дался. А Лене пришлось стать нянькой: усаживать Дотти обратно, обнимать, утирать слезы и обещать, что все будет хорошо. При этом Дион смотрел на Лену так пристально и недоверчиво, что по спине у нее бежали холодные мурашки.
Убежищем оказался неприметный двухэтажный особняк красного кирпича, расположенный на окраине столицы. В мрачноватом холле гостей встретили молодой мужчина и улыбчивая пожилая женщина в клетчатом фартуке. Дион представил их просто: Нирт и Вийла. Женщина по-матерински обняла Дотти, а Нирт, коротко поклонившись дамам, обменялся рукопожатием с Дионом.
Надо же, подивилась Лена. Какая привычная картина: мужчины проходят мимо женщин, чтобы пожать друг другу руки. Совершенно, как в родном мире. У нее даже глаза защипало — до того захотелось домой.
Но пришлось защемить ностальгии нежное горлышко и вместе со всей честной компанией подняться на второй этаж, где в гостиной на четыре окна коротали время человек десять-двенадцать. Поднялся радостный гомон, мужчины повскакивали с кожаных диванов.
И только один не пожал Диону руку. Остроносый, лет тридцати пяти, в светлом щеголеватом костюме. Он протолкнулся к вошедшим, смерил Диона взглядом:
— Никак сам избавитель пожаловал? Деньжат отсыпать от рэйдовских щедрот? О, да ты не один! Рэйди Дювор, — остроносый отвесил Лене издевательский поклон, затем повернулся к испуганной Дотти. Но не успел ничего сказать или сделать.
Дион шагнул вперед так резко, что наглец отшатнулся.
— Прекрати пугать девочек, Эктор! — Вийла стукнула щеголя по плечу.
Он скривился. Как видно, рука у доброй матушки тяжелая.
Потом было шумное знакомство, имена, лица, улыбки, шутки, ужин за общим столом на три десятка мужчин и женщин, громкие разговоры всех со всеми и стаи веселых огоньков над головами. Лена ловила на себе любопытные взгляды, не всегда приветливые, но открытой враждебности никто не проявлял. Даже зловредный Эктор вел себя смирно. Дотти робела, жалась к новой подруге. На прощание горячо обняла Лену — и тут же, испугавшись своего порыва, принялась извиняться…
На улице успело смеркнуться. Лену и Диона посадили в родду, дали с собой домашних пирожков, будто в замке у рэйда есть нечего, и помахали вслед. Экипаж тронулся. Стало оглушительно тихо, шорох шин казался далеким ласковым шепотом.
Лена прикрыла глаза, пытаясь расслабиться, но нервное возбуждение не спадало. Слишком долгим и беспокойным был день. Слишком много впечатлений, переживаний, эмоций. Сумбур в голове. И миллион вопросов. Вот хотя бы:
— Ваше убежище для одаренных… это не секрет?
Таинственная энергия, питающая родду, наполняла салон блеклым желтушным светом. Дион сидел напротив, устало откинувшись на спинку дивана, и думал о своем. В восковом сумраке его лицо казалось старше, взгляд темнее, жестче, тени придавали чертам скульптурную четкость и несколько хищное выражение. Казалось, перед Леной другой человек. Незнакомец.
Прежде чем ответить, этот другой на секунду поджал губы.
— Иными словами, не прячут ли тут беглых? — в его глазах вспыхнули стальные искры. — А если прячут? Побежишь докладывать надзирающим?
— Можно подумать, ты мне позволишь! — Лена отвернулась к окну.
Какая муха его укусила?
Все же было хорошо…
Или он, как и Лена, день за днем притворялся? Старался быть милым, надеясь приручить Леннею. И просто не выдержал. Тяжело все время носить маску — и кожаную, на ремнях, и маску фальшивой любезности. Лена свою почти сбросила. Он тоже позволил себе отвлечься, расслабиться. Стал собой.
Мимо проплывала вечерняя Мелья. Темные улицы, одинокие фонари на перекрестках, деревья, выступающие из мрака лохматыми чудовищами, редкие прохожие. Идут себе без опаски. И все вокруг чисто, ухожено. Даже на окраине — благополучный, хорошо устроенный город.
Лена немного успокоилась. Но обида ершиком скреблась в горле.
— Я обещала проведать Дотти, не спросив твоего разрешения, — сказала холодно. — Сожалею, забылась.
На стенах проснулись и заморгали знакомые огоньки, однако светлее в салоне не стало. Цветных рефлексов тоже не было. Словно огоньки обитали в какой-то параллельной реальности, не имевшей связи с материальным миром.