Вскоре после полудня она проснулась окончательно и поняла, что пришла в себя. Затылок ломило, тело будто пропустили через выжимной валик, но прорезался аппетит и желание предпринять что-нибудь конструктивное.
Лена надеялась, что Дион остынет и не днем, так вечером придет поговорить. Но к обеду явилась только подавленная Лисси и шепотом призналась, что ее допросили под печатью правды да еще отчитали за то, что не уследила за рэйди и ее покоями. Наведался обещанный лекарь, невысокий сухопарый щеголь с завитыми усиками. Осмотрел Лену в присутствии Лисси, дал выпить пару микстур и прошелся собственным профессиональным дифеном по ушибам и ссадинам, с которыми не справилась маломощная побрякушка Диона.
Позже заглянул осунувшийся и отчаянно зевающий Лютен — укрепить, как он объяснил, защитный кокон, — но дальше гостиной не пошел. Лена поблагодарила его за спасение от Фабри. Паренек надулся и сухо ответил: "Не стоит благодарности, рэйди Дювор". Уши у него горели, как фонари семафора.
Магические узоры больше не появлялись. Она ошиблась. И Дион ошибся тоже. И Фабри. Все они заблуждались. Не было в ней никакого дара. Дело в цапле. Пусть в первый раз Лена увидела огоньки еще до того, как своенравная колдовская птица порхнула ей на палец. Какая разница. Пользоваться магией без кольца она все равно не в состоянии. Да и с кольцом — не факт.
Вечером Лена через Лисси попросила Диона зайти. Служанка уверила, что передала просьбу Берту, его камердинеру. Но занятой рэйд не снизошел до проштрафившейся "невесты". Ни этим вечером, ни на следующий день.
Лена попробовала выйти из покоев. Распахнула двери, однако переступить порог не сумела, ноги просто отказали. Зато полюбовалась на почетный караул — пару дюжих лакеев, вооруженных подозрительного вида трубками.
Итак, ее низвели до положения комнатной собачонки. Сиди, скули, жди хозяина. Положа руку на сердце, на месте Диона Лена и сама сочла бы себя взбалмошной дурой, объясняться с которой — зря нервы трепать. Как еще относиться к девице, которую понесло в ночь на встречу с неизвестными без веской причины?
Единственный шанс достучаться до его мозгов — эту причину объяснить.
А значит, хватит уже откладывать главное на потом.
Отпустив Лисси спать и заверив, что сегодня с ее драгоценной рэйди точно ничего не случится, Лена достала заветный "набор для чистописания", положила сверху лист, на котором красовались три гордые буквы "Я не…" и принялась за работу.
На букве "Л" в голове водворилась бригада трудолюбивых гномов с кирками, на букве "е" к киркам добавились отбойные молотки, тошнота и муть в глазах, на букве "н" муть сменилась темнотой, а на шею накинули удавку. Лена царапала карандашом по бумаге практически вслепую под артиллерийскую пальбу в черепной коробке, острую резь в животе и прострелы в позвоночнике.
Да какого же Розенталя имя у Леннеи такое длинное!..
Это была последняя мысль. Потом в Лениной голове грянул ядерный взрыв и настал конец света.
Дион
Лютен рвался помочь с допросом Фабри, но было ясно: у парня не хватит опыта, чтобы развязать язык зрелому магу, даже усмиренному энтолем. Оставив секретаря сторожить безмозглую девчонку, Дион взял родду и еще до рассвета привез из убежища подмогу — Глорина, Фихта и Вийлу. Наскоро угостив завтраком, проводил в темницу, занимавшую часть полуподвального этажа в правом крыле замка.
Лязгнула тяжелая стальная дверь, раскрылся и вновь сомкнулся защитный кокон. Фабри спал ничком на узких нарах, безвольно свесив на пол руку с черным браслетом. Дион запретил бывшему магу рэйда Бринна ин-Райма использовать дар — простой и верный способ не допустить снятия энтоля.
Здоровяк Фихт, умелый взломщик ментальных щитов, сгреб спящего за шиворот и одним рывком бросил в угол нар — с такой силой, что слышно было, как затылок Фабри стукнулся о стену. Глаза негодяя заплыли, разбитые губы превратились в две запекшиеся лепешки. Он прерывисто дышал и никак не мог прийти в себя.
На лице Вийлы появилась гримаса брезгливой жалости. Она потеснила Фихта, взяла лицо узника в свои большие мягкие ладони и прижалась губами к его макушке. Эта домовитая женщина была одной из самых сильных целительниц, каких знал Дион. А еще она мать Эктора Фабри. Это выяснилось совсем недавно, уже после того, как они оба сняли энтоли.
Через пару минут предатель стал похож на человека и смог отвечать на вопросы. Но начал, разумеется, с брани. Фихт заставил его заткнуться, а Глорин, способный вызвать у человека любую физиологическую реакцию, — затрястись от страха. Оба мага работали с отрицательными эфиронами, и Дион ощущал их силу, как промозглый сквознячок. Все время хотелось поежиться.