— Это был ты? — прошептала она, удивляясь, как трудно ворочается во рту язык и плохо слушаются губы. — Тень на серебристой пленке.
— Тень на пленке? — Дион, должно быть, решил, что Лена бредит.
— Неважно. Забудь, — она попыталась пригладить волосы. — Почему меня отпустили?
— Я был у короля и говорил с Иэнной. Княжна убедила Лаэрта отдать тебя под мой присмотр. При условии, что он поставит тебе печать. После свадьбы, — Дион обнял Лену за плечи и, морщась, словно от зубной боли, прибавил: — Прости. Я не должен был оставлять тебя одну.
Лена на миг провалилась в темноту и с усилием вернулась обратно. Пробормотала:
— Ладно. Все равно бы они до меня добрались. Сколько прошло времени?
— Почти двое суток.
Всего-то? Она думала — больше. Надо было о многом спросить, но темнота манила, и сопротивляться ее зову не было сил.
— Слушай, я там не спала. Так что сейчас отключусь. Доедем, разбудишь, ладно?
Она уронила голову Диону на плечо и перестала удерживать уплывающее сознание.
Сон навалился бетонной плитой. Лена тонула в огненном море, но было почему-то не горячо, а холодно, очень холодно. Над медными волнами порхала цапля, и Лена знала, что жива, пока та ускользает от щупалец пламени. В черноте над морем явился огненный лик, разинул рот, норовя проглотить цаплю. Рот вырос до размеров вселенной…
Лена проснулась задыхаясь. В своей спальне. То есть в спальне Леннеи, поправилась машинально. За окном серели мягкие сумерки. Лена прикрыла глаза, чувствуя, как успокаивается сердце. Было до жути приятно лежать на шелковистых, пахнущих свежестью простынях, в тонкой рубашке под мягким одеялом. И плевать, кто ее переодевал и кто нес на руках из родды — так аккуратно, что она не проснулась… Хотя нет, не плевать. Но ему знать об этом совершенно не за чем. Лена слабо улыбнулась и снова провалилась в сон. На этот раз — до утра.
Утром были ванна, и Лисси, и лекарь, и завтрак, и приличная одежда, и человеческая прическа. Кто бы мог подумать, что Лена с радостью наденет на себя чулки и нижние юбки! Все это было знаком возвращения к нормальной жизни.
Лицо Леннеи в зеркале выглядело осунувшимся и бледным до прозрачности, в глазах стояло неприятное затравленное выражение. И сколько Лена ни старалась, уверенности в ее взгляде не прибавилось. В душе тоже. Забудь, твердила она себе. Все кошмары — в прошлом. Ты справилась.
Но впереди ждала присяга Лаэрту. А потом… Что потом?
От этого вопроса накатывала ледяная волна и каждая мышца в теле сжималась.
Дион появился к вечеру, оглядел Лену и заметно помрачнел. Должно быть, винил себя за ее жалкий вид. За ужином в синей столовой подробно расспросил, как с ней обращались, и помрачнел еще больше.
— Надзирающие строги с одаренными, но не настолько. Тебя хотели сломать.
Перед экзекуцией в зале с огненной чашей?
Значит, такое не с каждым проделывают.
Подали десерт — взбитые сливки с малиной. Лена повертела в пальцах длинную ложечку.
— Почему у меня чувство, что все было подстроено?
Дион отвел взгляд.
— Даже Свету Истины нужен повод, чтобы отдать под арест главу надзирающих.
Свет Истины — это Лаэрт, сообразила Лена, припомнив: король в Гадарии больше, чем король.
— Тебя использовали как приманку, чтобы взять Веллета с поличным. Честно говоря, я до последнего не верил, что он примкнул к заговору. Веллет всегда и во всем поддерживал короля. Но Лаэртом недовольны не только рэйды. Дав права одаренным, он ограничил власть надзирающих, и часть из них пришла к мысли, что Свет Истины не должен носить корону. Марионетка на троне, за которым стоят рэйды, маги в энтолях и Веллет во главе всех истинных — такой заговорщики видели Гадарию. Но Лаэрт сыграл на честолюбии Франа Коллара, заместителя Веллета. У Надзора теперь новый глава. А эдикт дополнен негласной поправкой, по которой надзирающим вменяется в обязанность поиск, регистрация и подготовка одаренных к присяге.
Пока Дион говорил, у Лены в голове вертелся один вопрос: ты знал?
Леннеей он, может, и не пожертвовал бы. Но отдать в когти Веллета иномирянку, занявшую ее место, — другое дело, верно?
— Айдель пытался оспорить эту поправку, но Лаэрт был зол, как сам льгош, и пригрозил надеть энотли на королевских магов. А тебя отпустил только по просьбе княжны Алиаллы.
— Издержки монархии, — пробормотала Лена.