Обошла его по дуге и первой покинула комнату, уверенно толкнув дверь.
Пару секунд Дион таращился ей вслед и лишь затем поспешил догнать.
Что она задумала?
Вчера он застал Елену в библиотеке с детьми прислуги. Человек десять ребятишек сидели за огромными столами мореного дуба, Елена читала им книжки с яркими картинками, о чем-то спрашивала, и они отвечали, перекрикивая друг друга, а потом усердно рисовали цветными карандашами на больших белых листах.
Она сказала, что когда-то работала в детской библиотеке и такие занятия ей не в диковинку. И вообще неправильно, что огромное хранилище книг с большим читальным залом простаивает впустую. Потом спохватилась: "Ты не против?" Дион заверил, что нисколько, а сам попытался представить себе мир, где существуют публичные библиотеки для маленьких детей, и юные девы, еще не успевшие родить собственных малышей, играют в сказку с чужими.
Ей надо было занять себя. Чтобы не думать о предстоящей присяге, об истинной силе, которой не может быть у женщины. И о свадьбе, наверное, тоже.
Когда сели в карету, на лице Диона уже была повязка. Елена сразу уставилась в окно. Возможно, ей было неловко. Или грустно. Или страшно? Ей было, чего бояться. Но хотелось верить — не его…
— А почему дома у вас разноцветные? — неожиданно спросила она совсем по-детски.
Дион объяснил, что во времена империи мастеровые люди объединялись в цеха, и у каждого цеха был свой цвет, это позволяло без труда определить, где живет портной, где сапожник, а где пекарь. Цеха давно упразднили, а цеховые цвета остались, только теперь в них красили стены недорогих доходных домов…
Он вспомнил, как позавчера снова заехал в синий дом на улице Шарманщиков.
Мида плакала, съежившись на покрывале с кружевным подзором. От ее слез жгло в груди, и он не понимал, что чувствует: жалость? боль? злость?
— Сколько тебе заплатили?
Мида подняла на него мокрые глаза, яркие, как воды южного моря.
— Она — благородная рэйди! Ей бы все равно ничего не сделали. А мне надо на что-то жить…
Солнце превратило пыль на оконном стекле в золотой налет, за которым не видно улицы. Точно так же за золотыми волосами Миды, за ее ласковой улыбкой и мягкими руками он не видел, какая она на самом деле.
— Сколько тебе нужно? — Дион бросил на стол пачку ассигнаций. — И чтобы через три дня духу твоего не было в Мелье. Или будешь жить с "розовым билетом"!
В тот момент он готов был выполнить свою угрозу: натравить на нее службу нравов. Пусть вместо именной грамоты выдадут документ, положенный блудницам.
Брианне Альмар, избежавшей гнева Лаэрта благодаря заступничеству высоких покровителей, тоже придется уехать. Если она думает, что откупилась, не взяв денег за платье, ее ждет неприятный сюрприз. Но это позже…
Дион рассказывал много, подробно. Об истории, архитектуре, о городских парках, об образовании, общественном укладе, о моде, традициях, магии. Елена задавала вопросы, удивлялась, и Дион ловил себя на том, что следит за ее губами, манящими малиновой спелостью. За тем, как при каждом вздохе чуть приподнимается тугая грудь, как натягивается ткань на изгибе бедра, когда она меняет позу.
Елена поправила венок на голове, откинув за спину очередную непокорную прядь.
— Все время забываю спросить, почему невесты выходят замуж в таком странном виде?
Дион усмехнулся.
— Никогда не задумывался. Но как раз недавно услышал от одного собирателя народных преданий… В старые времена, еще до империи, перед свадьбой невеста должна была разорвать все связи с родительским домом, снять все дифены, тогда они назывались оберегами, расплести косы и выйти к жениху, в чем родилась…
— Голой? — хмыкнула Елена, не смутившись.
— Так утверждал собиратель преданий. А от нескромных взглядов ее защищали распущенные волосы.
Дион взглянул в окно — чтобы не смотреть на волосы Елены, на нее саму. Не дать заподозрить, что мысленно видит ее укрытой одними волосами.
— Позже девушек стали одевать в исподние рубашки, потом рубашки превратились в платья. А венок — просто символ жизненного здоровья и плодовитости.
— Понятно, — в ее голосе слышалась ирония, но густые ресницы дрогнули, опустились, тенью скрыв выражение глаз.
Смешно и горько: впервые он встретил женщину, с которой, кажется, мог бы провести жизнь — и она оказалась пришелицей из чужого мира. Иэнна привела ее сюда, и Иэнна может отнять. Она сама рвется домой. Для нее все происходящее — кошмар, от которого хочется проснуться, а Дион — главный персонаж этого кошмара. Сейчас она терпит его. И замуж идет, потому что нет выбора…