- Так, может, я – Бабу-Ягу? – воодушевилась Цапля.
Сережка с Димкой еле-еле сдерживались, чтобы не расхохотаться. Баба-Яга! Точно! Круче, чем Цапля!
- Как же я Василису… Роль такая большая… Слов столько… - Цапля почти плакала. – Как? Я не сумею. Как?
- Вы знаете, Ренуара как-то спросили: «Мэтр, что важнее в искусстве — «как» или «что»?». Ренуар ответил: «Важно — кто», - блеснул начитанностью Даниил Иванович.
- Даниил Иванович, опять вы со своими афоризмами, - устало произнес трудовик. – Писатель может что угодно брякнуть, что ж его каждый раз цитировать?
- Писатель? – хохотнул учитель физики. – Впрочем, пусть будет писатель. А вы, Николай Сергеевич, тоже должны расти: то вы забор, то мельница – пора хотя бы мебелью стать. Вот шкафом, например… Представьте себе: сцена и вы – «многоуважаемый шкап!»
- Издеваетесь? Цитата или сами только что изобрели?
- Что вы, это Чехов, художник такой!
- Точно издеваетесь! Все знают, что Чехов – писатель! Антон Антонович, пойду я, меня работа ждет. Полчаса уже ничего не делаем!
Мальчишки по-пластунски достигли уже шестого ряда.
- Женечка, ну вы же репетировали Василису. Я сама слышала, - подключилась к уговорам Ольга Викторовна. Попробуйте тот кусочек, с песней. Подыграйте, Даниил Иванович!
- С удовольствием! Евгения, вот моя реплика: Летняя ночь короткая, она быстро пролетит.
Цапля поднялась со стула, вышла на середину сцены. Кадеты замерли, достигнув пятого ряда.
- Сейчас запоет Цапля (Сережка закусил кулак, чтобы не расхохотаться), все ее слушать будут, а ты сумку на пол спусти тихонечко, - велел он Димке.
- Почему я? – испугался Димка.
- Потому что ты маленький, а меня сразу заметят, я тебя на голову выше!
- То маленький, то слон! – заворчал Димка. – Пользуешься моей добротой! – прошептал он любимое выражение Антона Антоновича.
Цапля подняла голову, посмотрела в зал и тоненько, ласково запела:
- Федя, Федя, не горюй, Егорушка, не скучай, ваша мама пришла, она меду принесла…
На первой строчке песни Сережка опустил голову, боясь, что стоящая Цапля увидит его под стулом, на четвертой поднял голову и увидел маму. Вернее, ему, конечно, показалось, что вместо Цапли на сцене стоит его мама, которую он никогда не видел, но голос почему-то помнил. Лицо у Цапли было каким-то странным, она пела, глядя куда-то в зал, будто там были ее сыновья, Федя и Егорушка. А она им обещала, что обязательно их найдет и заберет домой. И поверил Сережка, что Цапля, которой было двадцать два года (она только в этом году закончила университет), мать двоих заколдованных Бабой-Ягой сыновей. Взрослые на сцене слушали и не двигались. Антон Антонович как-то громко вздохнул и вздрогнул от своего вздоха.
На строчке - Ваша мама пришла, детям счастье принесла – Сережка почувствовал, что из глаз и из носа течет. Он шмыгнул и пихнул Димку ногой:
- Ползем обратно!
- Ты чего?! – взбесился Димка. – Столько проползли! Сам же заставлял!
- Ползи, я сказал! – зашипел Сережка. – И не ори, а то поймают!
В фойе висела самодельная афишка: Шварц «Два клена». Возле слов «Курьи ножки – учитель Соколова» было приписано черным фломастером «Цапля». Сережка достал карандаш, зачеркнул слово «Цапля» и аккуратно приписал «Евгения Владимировна».
От автора. ЭТО рассказик, написанный очень давно. Попался на глаза. Захотелось поделиться...
Конец