«Вот это Вы даёте» - протянул он едва слышно. Такое поведение коллег Катерину просто вывело из себя. Да как они все ведут себя, в самом деле! То не замечают, то так неприлично удивляются ее реакции, то вообще всякую чушь морозят. Девушка, стиснув зубы, прорычала и несильно ударила кулаками об стол, и вся груда мусора разом посыпалась на пол. Неловкую минуту закончила новая посетительница, и все разошлись по своим местам.
Женщина поздоровалась и твердой походкой направилась сразу к Раде.
«Здравствуйте, это Вы – секретарь ежемесячника?» – спросила она, и от голоса пошел мороз по коже. Слова были тягучими, глубокими, тембр был низкий, бархатный и звонкий, словно обладательница была актрисой или певицей, годами работавшей над звучанием. Музыка голоса заполнила помещение, проникая даже в лёгкие, поэтому Рада, всё еще не в силах произнести ни слова, только указала гостье карандашом в сторону Катерины. Женщина благодарно кивнула, повернулась в сторону Кати и долго не могла найти её глазами, бегая по помещению. Это задело девушку, и она сдавленно произнесла: «Я здесь»
«Меня зовут Аида, и я хотела бы опубликовать рассказ» - без долгих вступлений начала гостья, потянувшись к сумке в поисках рукописи. У Катерины появилась возможность рассмотреть Аиду. Вроде, она не была моделью, но все равно цепляла взгляд. Это угловатое и совсем худое тело без выдающихся форм, тонкие руки, вытянутое овальное лицо, длинный горбящийся нос и глубоко посаженные глаза с тяжёлыми веками, маленький приоткрытый рот с тонкими губами, крашенные в серебро волосы – всё было гладким и текучим, плавным и медлительным, да еще и вместе с длинной одеждой - черной юбкой в пол и свободного покроя черной блузой – создавало образ поэтессы серебряного века, тонувшей в декадансе. Небольшая металлическая брошь в виде птицы скрепляла концы недлинного и тонкого шейного платка небесного цвета, и Катерина так засмотрелась, что не заметила, как гостья уже протянула ей рукопись.
Аида заметила на себе неприлично долгий взгляд, поэтому она мягко улыбнулась, прикрывая глаза, и произнесла: «Да, именно рассказ. Подскажите, подойдет ли он для темы журнала»
Катерина покраснела, принимая из рук бумаги, и поспешила спрятать взгляд в тексте. В её обязанности входил первичный просмотр принесённого материала, чтобы редактор не тратил время на отсечение разного рода мусора. Первую неделю Катерина несла на стол Платону всё, отчего тот негодовал, но ничего не говорил директору, чтобы не показывать, что у него есть проблемы. На вторую неделю Кате уже и самой стало плохо от литературного мусора и коротких бездарных любовных рассказов, так что их она сразу, прочитав при авторе четыре-пять страниц, возвращала обратно. Единицы годились в печать, но то, что принесла Аида, было не просто единичным хорошим материалом – оно было художественным, эстетическим, творческим и законченным рассказом, от которого невозможно было оторваться.
Первой мыслью было: «так не пишут, и глаза сломаешь это читать», но уже на втором абзаце Катерина призналась, что её музыка слов зацепила. Видно было, что Аида владеет литературным языком, ведь словосочетания цеплялись друг за друга, выстраиваясь в красивые и певучие предложения, и это была математическая магия ассонансов и аллитераций, и прочитанный абзац неизменно заставлял переходить к следующему.
Аида не торопилась, с интересом рассматривая отдел. «У Вас так хорошо растет Шеффлера» - с улыбкой обратилась она к Раде. «Да, такое неприхотливое растение, просто чудо!» - ответила она и улыбнулась в ответ. Катерина позволила себе прочитать все десять страниц рассказа, а после этого, потрясенная концом, на ватных ногах встала и направилась в кабинет Платона, даже не сказав ни слова.
«С ней всё в порядке?» - неуверенно спросила Аида.
«Да не волнуйтесь, она странненькая. И новенькая, - успокоила её Рада, - Вы разбираетесь в цветах?»
«Платон Владиславович, вот!» - без стука войдя, громко заявила Катерина и резко протянула рукопись. Щёки её покраснели, сама она прерывисто дышала. Платон немало удивился, принимая из рук бумаги.
«Если Вы мне опять, Екатерина, женский роман принесли, я Вас без угрызений совести отсюда выгоню» - заявил он строго, но на это замечание Катерина только улыбнулась, продолжая нервно дышать.