Да, теперь всё внимание Платона уделено Аиде. Не дождавшись ответа, где же ей всё-таки придётся работать, если её стол превратился в склад вторсырья, Катерина подвинула стол поближе к рабочему месту Рады и громко, демонстративно произнесла: «Что ж, в тесноте – да не в обиде». Платон никак не отреагировал.
А в тесноте – верно подмечено. В их небольшую проходную комнату Платон передвинул еще и свой стол. Так уж вышло, что в его каморке обвалился потолок, да еще и каким-то образом было разбито окно. Рада шептала Диме, что это – проделки Вадима Антоныча, немного недоверчиво глядя на Катерину – а как та отнесётся? Может, не стоит говорить о симпатии девушки в таком негативном контексте? Но Кате это было неинтересно: важнее всего то, что Платон работал совсем рядом, по левую руку. Всё остальное как-то и неважно.
Но радостные эмоции быстро исчезали, когда приходила Аида. Они вместе с Платоном обсуждали и корректировали тексты для ежемесячника. Дима не видел в этом ничего странного, а Рада даже доставала теперь не пять кружек, а шесть, когда дело доходило до «перекура». Но Катерину это раздражало. Кто эта Аида? У неё своей работы нет, раз она приходит в издательство? Или она тоже – редактор по профессии? Интересно, а заработанные с продаж последнего ежемесячника деньги за редактуру Платон тоже на двоих поделил, как и работу?
«Катюша, такой интересный свитер. Сама связала?» - спросила между печатью документов Рада, кивая на причудливую вязь. Катя оглядела себя, словно не понимая, о чем идёт речь, и торопливо произнесла: «Нет, это мама». Да, тот самый горчичный свитер, который, как казалось, совершенно ей не к лицу, теперь стал её любимым. Отказавшись от романов, девушка еще не пустила к себе общество, не привыкла к нему, не ощущала его внимания и поддержки, а потому она всё острее чувствовала свое одиночество. Обнимая себя в теплом свитере, Катерина словно переносила себя домой, к матери, к её тёплым рукам и заботе.
«Жаль, а то я бы попросила тебя связать и мне красоту такую» - оторвала от мыслей Рада.
«Перерыв только через три часа. Будьте добры, не отвлекайтесь от работы» - строго произнёс Платон, помечая красным карандашом что-то в рукописи. Ситуация с кабинетом расстраивала его, да еще к тому же, когда приходила Аида, он был радостен только с ней. Одновременно и весел и задумчив, словно эти противоположности создавались из-за этих визитов, словно Аида наталкивала его на эти мысли. Рада всё повторяла, что это Вадим Антонович, но Катерина не хотела верить. Заладили с этим Вознесенским!
Да, о Вознесенском. Он не прекращал попыток подбить клинья к Раде, но и не оставлял надежды добиться расположения Аиды. Мол, та его выходка была лишь помутнением рассудка, дьявольской необъяснимой силой, завладевшей им, и он сделает всё, чтобы вернуть доверие Аиды. На Катерину он старался не смотреть, но не потому, что не запоминал её, а потому, что очень хорошо запомнил её руку на своей щеке. Он не подходил к ней до сего момента.
Повеяло холодом, когда он распахнул дверь. Бесшумно, но его присутствие разом ощутили все. Рада вскинула голову, забыв про документ, Платон с Аидой оторвались от редактуры, Дима перестал чинить издыхавший принтер. Этот визит не сулил ничего хорошего. Катерина тоже ощущала это присутствие, поэтому и не желала поворачиваться, испуганно глядя за реакцией Рады.
«Екатерина, - произнес Вознесенский твердо и отчетливо, почти по букве. Запомнил, наконец, - Вы не могли бы пройти в мой кабинет? Нужно кое-что обсудить»
«Перерыв будет через…» - хотела возразить Катерина, но властное «нет» заставило её замолчать. Девушка бросила взгляд на Платона, но тот не мог её поддержать. Что было во всём его выражении? Беспокойство, раздражение, неприязнь. Против своей воли она проследовала за директором до его кабинета. Был только страх и неприятный ком, тошнотой встававший в горле. Это не тот страх, смешанный с желанием у книжных героинь. Это настоящий ужас, потому как она не в книге, где всё понарошку, и Платон, рассерженный и не терпевший Вознесенского, даже не встал на её защиту. Он не думает, что Вадим Антонович может навредить? А вот Катерина думала, настолько сильным было впечатление в уборной. Ведь все шаблоны разорваны.