Да когда же она перестанет думать об этих книгах и сравнивать ситуации? Когда перестанет опираться на них, как на образец?
С минуту стояли молча, Вадим Антонович – повернувшись к окну, Катерина – обхватив свои плечи за его спиной. Мужчина повернулся медленно, втягивая воздух слишком долго, сощурив глаза и выпытывающе глядя на девушку. Она старалась зацепиться взглядом хоть за какой-либо предмет интерьера, лишь бы случайно не посмотреть на директора, но всё, от паркетных досок и стола до ручки на документах – всё было острым, колючим, отталкивающим.
«Итак, Екатерина, - начал он, делая осторожный шаг навстречу. Девушка рефлекторно попятилась, но отступить опять помешало препятствие. Она уперлась поясницей в стол. Вознесенский ухмыльнулся, - боитесь, да? Да не буду я вас трогать, больно Вы мне нужны» - развязно завершил он, сделав ещё один шаг. Катерина подумала, чем бы могла защититься, и в голове не возникло мысли лучшей, чем вытащить из кармана брюк карандаш и сжать его в вытянутой руке. Она даже не заметила, как переняла привычку править тексты красным карандашом у Платона. Не ручкой, не простым карандашом, не маркером, а именно красным карандашом. Катерине даже показалось, что этот защитный жест связан именно с Платоном.
«Хотя…» - протянул Вознесенский уже не так уверенно. Катерина всё больше удивляла его. Этот наивный и даже смешной жест зацепил его, потому как он этой наивности не ожидал. Катерина обогнула стол и отошла на три шага, на более безопасное расстояние.
«Тогда зачем Вы позвали меня?» - спросила она и с ужасом отметила, что голос дрожит.
«Так ты не боишься меня, а я тебе, на самом деле, нравлюсь?» - улыбнулся Вознесенский как-то по-животному. Катерина хмыкнула, удивляясь, насколько нужно быть глупым, чтобы не различать человеческие эмоции, перепутать волнение и страх.
«Зачем Вы меня позвали?» - чуть более уверенно повторила она, и директор, опустив взгляд, засунул руки в карманы. Спешить с ответом он не хотел, лишь неторопливо измерял свой кабинет шагами, и Катерина начинала раздражаться. Но чем сильнее кипело в ней негодование, тем острее чувствовался страх. Что хочет этот человек и что от него можно ожидать?
«Я вижу, что Платон не ценит Вас, - всё же начал он, закончив замеры на шестом круге, - завалил Ваш стол бумагами, будто это пустое место… будто и Вы – пустое место. Понимаете? – с участием, казавшимся несколько наигранным, обратился он к Катерине, - Я замечал, как он подшучивает над Вами. Разве Вам не обидно? Мне это из других отделов рассказали, а слухи очень быстро разлетаются. Он достаточно бестактный, верно? Совсем не следит за своими словами» – продолжил он и радостно отметил, что попал в самую цель. Ох, как задел он её чувства! Он дошел, добрался до самой сути, засовывая грязные пальцы в самую душу, уловив то, что никто из отдела не замечал. И он так безжалостно рвёт эти струны, наслаждаясь волнением Катерины. Девушка хотела исчезнуть, умереть, упасть в обморок или проснуться – всё, что угодно, лишь бы не стоять и не слушать этих речей. Он знает, он знает её тайну!
«Зачем Вы меня позвали?» - борясь с каждой гласной буквой, лишь бы не проскочило волнение, как можно бодрее сказала Катерина. Попытка иносказательно подводить собеседника к сути, избегая прямого ответа и играя с чувствами, девушке не нравилась. Глаза Вознесенского остановились на Катерине и начали изучать её. Но не как это делают глаза хищника. В этом вопросительном взгляде ясно читался вопрос, та ли эта Катерина, что стояла здесь, на этом же самом месте, полтора месяца назад?
«Что ж… раз Вам так не терпится узнать… - загадочно протянул он, и Катерине сделалось душно. Она попыталась сделать вдох, но, казалось, ядовитый голос так пропитал воздух, что дышать становилось опасно, - Платон не совсем честен. У меня есть все основания полагать, что он – страшный человек. Он копает под меня. Он хочет разрушить издательство. Он хочет нажиться на нём. Он хочет прибрать к рукам всё. Не на пустом месте ходит слух, что писатели попадают в ежемесячник, отдавая круглую сумму Платону лично… и мне нужна ваша помощь, чтобы…»
«Все писатели, приносящие рукописи, в первую очередь, несут материал мне. На столе Платона Владиславовича не оказывается других рукописей, кроме тех, что просмотрела лично я. Я составляю списки и обзваниваю авторов. Я знаю каждого, кто попадает в ежемесячник, и среди них нет тех, кто получил мой отказ или отказ…» - перебила Катя. Ей совершенно не хотелось слушать и верить тому, что говорит её директор. Если он произнесёт конечную цель, что требуется ему от Катерины, то они будут связаны. Девушка начала отступать к двери.