«Нет, колонны портика горсовета – ионические. Этот ордер более вытянутый, женственный. Я думаю, здание похоже на Аиду» - сказал он и начал ожидать реакции. Ему хотелось проверить свою теорию, и он увидел подтверждение – Катерина тяжело вздохнула и насупила брови.
«Скажи, Вадим Антонович действительно настраивает всё против Платона Владиславовича? А то от Рады ни слова теперь не услышишь…»
«Неудивительно, ведь Платон ей здоровскую лекцию вчера прочёл… - ляпнул Слава, поздно осознав, что говорит лишнее, - Ты, в общем, не заморачивайся. Платон Владиславович справится. Никуда он от нас не денется, и никто не посмеет его уволить. Он классный мужик, и никакой Вознесенский…» - сказал он и осёкся. В голосе слышалось явное беспокойство, и по речи Славы можно было понять, что он больше успокаивает себя, чем пытается объяснить Кате, что проблема, в сущности, выеденного яйца не стоит. Возможно, так ему хотелось думать, хотелось уменьшить слона до размеров мухи, но то, что окно разбито и потолок обвалился – дело нешуточное. А когда в игру пытаются втянуть третьих лиц – совсем мерзкое.
«Ну, - прокашлявшись, сказал Слава, - тебе прямо, а я направо побегу. Давай, до встречи в понедельник» - быстро отчеканил он и скрылся, заканчивая неприятный разговор. И даже не проводил Катерину в поздний час! Холодно ему, видите ли! Убежал конспекты по истории искусств писать, молодец! Да еще и так рассказал про ситуацию с Вознесенским, что ещё больше всё запутал.
Катерина в негодовании сжала кулаки и нахмурилась. Ну, так просто она эту историю в покое не оставит!
13
Катерина сама не заметила, как Аида начала занимать ее мысли и ее жизнь. Куда бы она ни пошла, Аида вечно была рядом, в каждом предмете и чуть ли не на каждой афише города. Терпение подошло к концу, когда Аида оказалась приглашенным лектором на подготовительные курсы. Катя и не знала, что она – искусствовед.
И вот сегодня, в последний рабочий день перед Новогодними праздниками, Аида, не присутствуя никак в издательстве, добивала бедную девушку. Перед ней возник Вадим Антонович. Он мешал ей пройти, в узком коридоре выставив руку и загораживая проход. Наглый какой!
«Екатерина, добрый день! Вы замечательно выглядите» - сразу начал он.
«Боюсь, я спешу, Вадим Антонович, срочно нужно донести рукопись Платону Владиславовичу. Иначе в печать не успеем, и у издательства будут большие проблемы!» - попыталась пронырнуть под рукой Катерина, но директор заставил ее остановиться: он выхватил рукопись из ее рук, так что Кате волей-неволей пришлось продолжить разговор.
«Никуда не денется ни Платон, ни печать. Мир не рухнет, если Вы уделите мне три минуты своего времени» - произнес Вадим Антонович медленным голосом, отчетливо и тяжеловесно, и Катерине показалось, что ноги врастают в пол.
«Я Вас слушаю» - больше механически ответила она. Что понадобилось директору? Вновь подговорить её копать под Платона? Ну уж нет, в это топкое болото она не полезет.
«Меня радует, когда люди слушают… и слушаются… - начал он с презрительной улыбкой, опираясь плечом на стену и лениво пролистывая рукопись, глядя сквозь текст, - сегодня замечательный день, и я хотел бы отпустить Вас пораньше»
«Еще так много работы, я не думаю, что…» - поспешила прервать речь директора Катя, уловив фальшивую ноту.
«Я приглашаю Вас в ресторан» - оторвался от текста Вадим, не дав Катерине возможности договорить. Он приподнял брови и своими искренними глазами взглянул на девушку. Своими поддельно-искренними. Фальшивыми. Катя уже знала.
«Рада отказала, да?» - не ожидав от себя такой наглости, выпалила девушка. Вадим весь вытянулся, брови полезли к волосам, и сам он, казалось, весь вырастет до потолка. Откровенность и прямолинейность девушки так сбила его, что он даже не смог контролировать свои слова.
«Нет… Аида…» - прошептал он.
Аида, Аида, Аида, Аида! Да сколько можно? Она везде! Пользуясь случаем, Катерина, топнув ногой и сжав кулаки, произнесла: «Три минуты кончились!» - выхватила рукопись и побежала в отдел. Правда, она боялась, что и там встретит Аиду, эту вездесущую женщину. Но в кабинете были только свои.