Стол Платона так и был на том же месте. Его коморку не собирались ремонтировать, сколько бы он сам ни просил у Вадима Антоновича. Тот только повторял, что денег нет, или рабочие бригады заняты, или еще чего. Вот поэтому Платон и сидел вместе со всеми до сих пор.
Катерина, еще не оправившись от своего возмущения, прошла к столу своего начальника и демонстративно подала ему рукопись, описывая рукою в воздухе круг и вздергивая высоко голову. Платон тоже напоминал ей об Аиде; более того, Кате казалось, что Новый Год они проведут вместе. Так почему бы ей не злиться?
Она прошла к своему столу, придвинутому к столу Рады, села напротив коллеги, сохраняя всё то же выражение лица. Рада улыбнулась ей, но девушка не ответила, обижаясь на нее. Ведь она была дружна с Аидой, они постоянно обсуждали цветы и садоводство, делились рецептами выпечки, мило шутили. Весь мир словно сговорился!
Славик зашёл. Осведомился, когда в печать подадут. И он напоминает об Аиде! Ведь он сидел на той же лекции, что и Катя, слушал Аиду и записывал за ней каждое слово!
«Послушай, Слава, вот только последнюю рукопись принесли, в печать не ранее послезавтра!»
«Платон Владиславович, я всё понимаю, но Вадим Антоныч… минуту назад позвал меня на ковер. Он был очень злой, вроде праздники, тридцать первое сегодня, короткий рабочий день… а он обозлился на что-то. Сказал, что печать должна быть сегодня, чтобы назавтра в центральном магазине первая партия поставлена была» - оправдывался Славик, словно сам был виноват.
Неужели это он так из-за неё, Катерины обозлился? Почему же она так неаккуратно поступила? Злопамятный и мстительный, оказывается, этот Вадим Антоныч… Не к добру всё это…
***
Близилось к концу рабочего дня, но расходиться никто не собирался. Отделы один за другим закрывались, и лишь у ежемесячника горел свет. Платон потирал затекшую шею, Рада разминала уставшие ноги, Дима ушел в цех печати. Катерина всё порывалась уйти – имела полное право – но не хотела оставлять своих коллег. От этого она сидела, словно на иголках, ведь ее часть работы была закончена, и она была в этот момент совершенно не к месту.
«Катерина, почему Вы до сих пор здесь сидите? Вы можете идти домой, заслужили отдых и праздник!» - сказал Платон с улыбкой усталости.
«А вы почему не идете? Рабочий день закончился, а задерживать вас здесь – это нарушение трудового кодекса! Имеете полное право встать и уйти, пожаловаться на нашего директора, устроить забастовку!» - Катя была удивлена, ведь ей казалось, что Платон не останется, а непременно будет с Аидой.
«Какой у Вас, оказывается, бунтарский дух, - добродушно засмеявшись, произнес Платон, - подстрекаете нас на саботаж? Будет, идите домой, ваша семья уже наверняка Вас заждалась»
«А как же вы?»
«А мы отпразднуем все вместе, в этом отделе, как семья. В принципе, мы и есть семья, а издательство – наш дом. Если взбунтуемся, то точно останемся без дома…. Довольно об этом. Повторюсь: Вас, Катерина, ждут домашние»
«Мама не в этом городе» - грустно протянула Катерина, опуская глаза в пол и краснея. Неловкая пауза подсказала ей, что и Платон, и Рада несколько смущены, не ожидая такого ответа. Кто же знал, что Катерина живет в этом городе совсем-совсем одна? Девушка обняла себя за плечи, поглаживая горчичный свитер. Идти домой, чтобы в восьмой раз праздновать Новый год в одиночестве, в восьмой раз загадывать желания, которые не сбудутся, и в восьмой раз засыпать с мыслью о том, что с новым годом начнется новая жизнь?
«В таком случае… проведешь Новый год с нами!» - нашлась Рада. И Катя сразу же согласилась. Это предложение было куда лучше ее одиночества, и уж точно лучше, чем приглашение Вадима Антоновича.
Первую партию они напечатали, всю сотню экземпляров, к десяти вечера. Упаковав журналы, Рада весело начала расставлять кружки по столу и заваривать чай. Было так душевно, уютно и по-домашнему, что Катерина осознала – это лучший Новый год за все ее пребывание в большом городе. Загадывали желания, и Катерина пожелала… Впрочем, не буду говорить, чего ей хотелось, иначе точно не сбудется. Вот бы этот вечер не заканчивался, ведь так хорошо было в кругу коллег! А когда Дима выключил свет, оставив из подсветки только гирлянду, стало совсем тихо и празднично. Катя даже не поняла сначала, почему все звуки разом замерли. Может, она засыпает? Вот, уже в сон клонит, она уложила голову на что-то мягкое, теплое и очень приятное.