Но через три дня Платон всё еще не вышел на работу. Катя дрожащим голосом потребовала у Димы и Рады, чтобы они при ней позвонили ему и включили громкую связь. «Приставучая болячка, да. Болею еще, и ничего не могу поделать» - сказал с того конца Платон, к случаю кашлянув пару раз куда-то в сторону.
Чтобы отвлечь Катю, Рада принесла ей на следующий день подарок – большие круглые серьги прозрачного зелёного стекла. Кате они очень подошли.
«Да куда мне, с моими-то ушами?» - протянула с грустью Катерина, разглядывая отражение в зеркале слева от двери отдела.
«Надевай, да почаще! Ты не для кого-то носишь, и не затем, чтоб люди смотрели, а для себя любимой. Всё поняла?» - наставляющим тоном произнесла Рада.
***
Шарф был закончен на седьмой день, в воскресенье. Катерина не без грусти посмотрела на него. Хоть и красивый вышел, но Платон всё также болеет, поэтому и радоваться особо нечему. Не теряя больше времени, Катя упаковала аккуратно свой подарок, достала из холодильника специально купленный торт и пошла – через три соседних дома.
На звонок и стук долго никто не подходил. Катя уже думала, что Платона нет – за лекарствами мог выйти, или за продуктами – и уже собиралась уйти, сомневаясь в правильности своей затеи, но из-за двери послышался немного приглушенный голос, и сердце начало мешать дышать.
- Кто там? – спросил Платон, но дверь не открыл. На входной двери не было глазка.
- Это я, - произнесла девушка, но тут же поправилась, - Катя.
- А, Катерина… не лучшее время, чтобы приходить, - мрачно и очень низко ответил редактор, все также не собираясь открывать дверь.
- А я не боюсь заразиться, я редко болею! – настойчиво отозвалась Катерина, и лишь на мгновение промелькнула в голове мысль: «Что ты, черт возьми, вообще творишь?» Платон молчал.
- Платон Владиславович, у меня тортик есть, - попробовала через минуту Катя снова. Ей было неприятно, что ее начальник даже не на пороге держит, а за закрытыми дверями заставляет стоять, но тут она похолодела.
- Боюсь, мне сейчас не стоит это есть, - сказал Платон совсем обреченно.
- Дайте Вам хоть подарок передать!
- Катерина, Вам стоит идти домой, прошу простить меня за негостеприимство.
- Это шарф, чтобы Вы не простужались больше, - в отчаянии все тише шептала Катя. Платон опять замолчал.
- Катя… я не простужен.
Повисло молчание. Как это – не простужен? Тогда с какой это такой стати он всю неделю не являлся на работу? Катерина хотела от возмущения начать читать нравоучения, но не успела: Платон открыл дверь, и Катя, потеряв дар речи, выронила торт из рук.
Редактор был не похож на себя с опухшим лицом и красными пятнами по шее, рукам и голове. Что тут вообще произошло?
Автор приостановил выкладку новых эпизодов