А директор… Вот она, судьба…
Катерина забыла сначала, зачем пришла. Эти каштановые волосы, с утренней щетиной волевой подбородок, синие глаза, грозно и недоумевающее смотревшие на вторгшуюся девицу, сильные руки с выступающими венами, облегающая тело рубашка, которая не могла скрыть достаточно большие мышцы. Директор встал, и – о Боже! – он так высок! Ах…
«Вы кто?» - выдернул её из дум мужчина, не приветствуя и не предлагая сесть. Резко и прямо. Как в романах… точно, судьба!
«Я… меня зовут Катерина, я…»
«Кто Вас сюда впустил?» - низким голосом, поднимая ровную бровь, что заставило Катю затаить дыхание, спросил директор.
«Я сама пришла… на работу устраиваться…»
За спиной послышался удивленный возглас, и в кабинет вбежала щупленькая женщина лет тридцати, с фигурой мальчика и торопливыми жестами. Она постоянно всплескивала руками. Секретарша? Не похоже на ассистенток таких красивых мужчин. Эти знают себе цену, их окружают роскошные барышни с длинными ногами, на каблуках, этакие роковые женщины! Кудри витые, ресницы до бровей, губы алые, пуговицы на блузе едва застегиваются…
«Господин Вознесенский, я только за документами для Вас отлучилась, по Вашей же просьбе! Я совсем не заметила, чтобы кто-то приходил, правда-правда! Клянусь Вам, я даже не думала…» - торопливо причитала женщина, активно жестикулируя и бросая то боязливые, то дерзкие взгляды на Катерину. Поток её слов Вознесенский остановил сдержанным жестом и попросил её удалиться
«Итак… значит, Вы пришли устраиваться на работу?» - поднимая левый уголок губы, холодно спросил он. Даже улыбкой такое назвать нельзя было – до такой степени он не пытался скрыть своего безразличия.
«Да, на место Елены. Она от Вас уволилась недавно, в связи с переездом, она мне записала Ваш адрес, вот я и приехала» - бодро отчеканила Катерина, подивившись своей смелости. Она протянула Вознесенскому аттестат и небольшую, сложенную вдвое бумажку с кудрявым, скачущим почерком, будто бы эти строчки были гарантией и залогом успеха. Директор лениво принял из её рук документ, и, держа его только указательными и большими пальцами, скучающе пролистал.
«Елена работала секретарём в отделе нашего ежемесячного журнала, а с Вашими достижениями я могу устроить Вас к нам, разве что, в должности полотёра…» - таким же пустым голосом произнёс он. Сначала Катерина расстроилась, ведь это означало, что она ни на что не способна, и у нее нет ничего выдающегося, чтобы люди проявили к ней интерес, но потом обрадовалась. Ведь следить за чистотой полов – тоже дело, и вовсе не постыдное. Да и потом, если она будет здесь работать, то обязательно добьется внимания своего начальника. Ведь он красив, и ее сильно тянуло к его холодности, отчужденности и лености, которая казалась ей просто грациозностью движений…
Она уже хотела ответить «да», прямо в кабинете требуя ведро и швабру, но дверь без стука распахнулась, и в нее влетел… лысый, мерзкий, противный карлик.
«Вадим Антонович, Петров опять не прислал свою колонку в ежемесячник, я трясу его битый час, и если его не прижмёте вы, я отправлю журнал в печать без целой страницы, так и знайте! Разве сложно обычные новости города описать, а?» - весёлым голосом заявил он, и в ушах сразу зазвенело, словно этот низкорослик разбил особую атмосферу. И он так был не похож на директора, утонченного, красивого, медлительного…
«Я позвоню ему, Платон, только не суетись. Всё-таки, не в первый раз…»
«Не в первый раз я делаю его работу. И делаю я это за идею, Вадим Антонович, за идею» - незлобливо, просто констатируя факт, сказал этот коротышка, Платон. На Катерину накатил волною холодный ужас, она никак не ожидала увидеть здесь уже знакомого человека. Пока Вознесенский звонил Петрову, решительно и непоколебимо призывая его немедленно выслать новостную сводку, Катя смотрела на Платона и не переставая качала головой.
«Всё, проблема улажена. Тебе нужно учиться зарабатывать авторитет, Платош» - насмешливо произнёс Вадим, и от его смеха, такого приятного и бархатного, голову закружило у Катерины.
«Вадим Андреевич, он меня не боится, потому что я не его начальник. Я – старший среди равных, спешу напомнить» - с усмешкой ответил Платон, протирая свои очки и указательным пальцем демонстративно надевая из обратно на переносицу.