И вот теперь он сам оказался в лапах совершенно деструктивных элементов, террористов. И она не могла ничего с этим сделать. Не могла просчитать варианты развития событий, построить предположения. Оставалось только то, что она так ненавидела — верить, блядь, в лучшее.
Арья перевернулась на спину и уставилась в потолок. Усталость отдавалась нытьем в мышцах, но сон как рукой сняло. Господи, ну на кой хер? Почему-почему-почему обязательно, чтобы так мучила совесть и так одолевал страх? Зачем вообще бояться за проклятого Томаса Раша? Капитан рассерженно зажмурилась, и перед глазами тут же возникло его смеющееся лицо. Всегда он так — она сердится, а он ржет над ней, от чего она еще больше злится. Технически, она могла и руку ему сломать. И она не раз об этом напоминала, а он с усмешкой кивал, прикрывая глаза и демонстрируя абсолютное принятие.
Когда они познакомились, она бы и не подумала, что когда-нибудь хоть раз в этом одичавшем мире пост-апокалипсиса ее будет мучить совесть. Она была еще хуже, чем девчонки, наводящие шумиху в Хоупе. Она была одиночкой. Профессионалом. Охотником. Военное училище, служивый папочка, который хотел сына — классическая история. Если бы не бомбы, Арья бы точно пошла по криминальной дорожке, и наверняка бы в этом преуспела. Доблести для службы недоставало.
Когда Томас задвинул ей свою наитупейше бравую речь, она расхохоталась ему в лицо, даже опустила пушку, из которой абсолютно точно собиралась выстрелить. Даже была особая изощренная идея: выстрелить между крыльев его татуировки на шее. Он бы откровенно охренел и умер бы не сразу, булькая и глядя на нее удивленно. Сейчас Арья даже не могла в упор вспомнить, что такого он наговорил ей, чтобы она так рассмеялась. И убедил ее даже не сам Томас, а подступивший к горлу ком — она сто лет не смеялась. Стало очень обидно и очень жалко этих лет.
Поэтому она оставила его в живых. Поэтому она последовала за ним. И поэтому она его так сильно любила. Он умел смешить ее. И все понимал, ко всему относился без осуждения. Он никому в отряде не сказал, как нашел ее. Иначе ее бы невзлюбили, это уж точно. И тогда она убила бы их всех, а не только его. Арья ненавидела судей, ненавидела оценки и осуждение. Она бы стерла с их лиц эти недоверчивые выражения, о да. Так что Томас сделал все как нельзя лучше. Он привел ее к своим и назвал Капитаном безопасности. До сих пор непонятно — то ли до жути наивный, то ли до жопы ироничный тип это придумал?
От нахлынувшей ностальгии Арья вспомнила те чувства при их первой встрече, ту настороженность, презрение и любопытство, который Томас вызвал у нее. Эти чувства отозвались внутри какой-то странной ностальгической теплотой. И, когда где-то внизу хлопнула тяжелая входная дверь, а потом заскрипели половицы, Капитан с пренеприятнейшей неожиданностью вынырнула в реальность. Отсутствие Раша стало вдруг таким определенным, четким и невыносимым, что Кэп испытала самое отвратительное — жалость к себе. Том учил, что иногда пожалеть себя и дать себе минуту слабости очень полезно. Но она не умела этого, когда его не было рядом. И вот сейчас она снова была готова пойти по заезженной пластинке: обвинить себя в халатности, слабости и даже ничтожности.
Уже глубокой ночью после того, как внизу и за окном стихли последние шумы, усталость-таки одолела Арью, затянув ее в поверхностный беспокойный сон, полный мутными тревожными сновидениями.
Если бы ее разбудил кто-то другой, Капитан бы сорвала на нем всю утреннюю злобу. Но в комнату прошмыгнула Кармина, прижимая к себе постиранную одежду Кэпа. Деревянная дверь предательски пронзительно скрипнула, из-за чего Капитан мгновенно вскочила с кровати, не успев толком разлепить веки.
— Стоп! Стоп! — бросая одежду на комод, Рай вскинула руки, но лицо ее при этом усмехалось. — Это всего лишь я. Нечего так дергаться.
Арья веселье девчонки не разделила, но облегченно вздохнула и села обратно на кровать, роняя голову на руки. Она ни черта не выспалась. Словно читая ее мысли, Кармина дежурно поинтересовалась:
— Выспалась? Внизу уже накрывают для завтрака. Я надеялась, что мы… Займемся чем-нибудь после него.
Она заметно осмелела на своей территории, замечая, как Кэп нуждается в ее помощи, а другие поселенцы восхищаются ее могучей спутницей. Рай озорно переминалась с ноги на ногу и активно жестикулировала, явно испытывая все ту же неловкость, что по пути в Процветание. Так она словно пыталась сделать вид, что они обе — давние друзья, которые понимают друг друга с полуслова.