Я подхожу к ней поближе и вижу, что сверху каракулями нацарапано «Лили».
Опускаю руку, поднимаю коробочку, когда слышу, как кто-то позади меня прочищает горло. Я бросаю коробку, будто бы она горячая и поворачиваюсь на пятках, чтобы встретиться лицом к лицу с незваным гостем. Нокс стоит в дверях, одетый в свою обычную форму: черные брюки карго, армейские ботинки, обтягивающую черную майку и черный кожаный ремень.
Всё черное для темного и губительного мужчины.
Его руки держатся за верхушку дверного проема, от чего мускулы на его руках выглядят жилистыми и адски горячими. Он заходит ко мне в комнату и его лицо лишено всяких эмоций. Его голубые глаза смотрят в мои.
— Открой ее.
Прищурившись, смотрю на него, затем на коробочку и спрашиваю с подозрением:
— Что это? И что еще более важно, почему ты даришь мне что-то?
Он вздыхает, неожиданно выглядя уставшим, и медленно говорит:
— Ну, у тебя был день рождения, а я даже ничего не сказал....
Я обрываю его, не хочу, чтобы он знал, что это действительно было обидно.
— Ты забыл. Всё нормально. Такое случается. У тебя много всего в голове, и я уверена, что мой день рождения и даже близко не так важен, как другие вещи, с которыми тебе приходилось справляться.
Он кивает в знак согласия.
— Я забыл. — Он указывает подбородком на коробку на моей кровати и тихо говорит: — Это кое-что, чем ты можешь пользоваться, поэтому открой. Пожалуйста.
Сидя на кровати, я кладу маленькую коробочку себе на колени и снимаю крышку. Я тяжело дышу, широко распахнув глаза, и шепчу:
— Он настоящий?
Я смотрю вверх на него с ошеломленным выражением лица, и его губы дергаются.
— Да. — Он проводит рукой по своему лицу и мягко говорит: — И как я мог догадаться, что ты будешь в восторге от этого, принцесса?
Беря маленький трехдюймовый белый складной нож в руки, я неожиданно смущаюсь. Я хмурюсь и спрашиваю:
— Почему это?
Он кивает так, будто бы мысленно задавал себе этот же вопрос, затем объясняет:
— Он был моим. Один из первых, который я купил. Он легкий и простой в использовании. Один из моих любимых. — Делая еще шаг в комнату, он произносит: — Я не могу быть рядом всё время. На самом деле, я, возможно, никогда снова тебя не увижу после того, как всё это закончится. Знание того, что он у тебя — даст мне душевное спокойствие. Просто пообещай мне кое-то.
Слушая его объяснения, я обезоружена. Я киваю, и он говорит:
— Тебе нужно держать его при себе всё время, даже когда ты находишься в этом доме, и если ты когда-либо почувствуешь себя в опасности — ты используешь его. Как бы то ни было. Без вопросов. Просто сделаешь то, что нужно, чтобы быть в безопасности.
Я пожимаю плечами и тихо говорю:
— Я не знаю, как им пользоваться, Нокс.
Глупо улыбаясь, будто он ожидал, что я так и скажу, он говорит:
— Я научу тебя как им пользоваться. У тебя будут тренировки со мной. Каждый день.
Легкая улыбка появляется на моем лице, и я говорю ему:
— Хорошо. Круто. — Я медлю, прежде чем, подразнивая его, протяжно произношу: — Ты знаешь, на самом деле это очень мило.
Нокс сердито смотрит на меня и говорит:
— Мило? Я только что подарил двадцатитрехлетней женщине оружие. Оружие, которым можно убить человека. И не только это, я буду учить ее, как использовать его, чтобы убить человека и как навредить кому-то достаточно сильно, чтобы избежать плохой ситуации. — Он трясет головой и продолжает: — Мило? Нет, принцесса. Я не думаю, что это так уж мило.
Самодовольно улыбаясь, я поворачиваюсь к нему спиной и громко шепчу:
— Как скажешь.
Еще как мило.
***
— О боже. Я думаю, меня сейчас стошнит. — Закрывая нос рукой, я начинаю потеть. Это моя реакция на вид свиной туши, подвешенной на балке.
На улице. Средь бела дня. Будто бы это нормально.
— Не переживай, Лили. Это лучший способ, чтобы научить тебя. Так ты сможешь увидеть порезы, которые наносишь, и я могу показать тебе, где использовать немного силы, чтобы нанести максимум вреда.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но вырывается только высокий писк.
Обретя дар речи, я шепчу:
— Мне кажется, я передумала. Я не хочу это делать.
Игра окончена.
От Нокса звучит жесткое и предостерегающее:
— Лили. — Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Если почувствуешь, что тебя тошнит, мы остановимся.