лся ее как преданный волк, останавливала пожары и раздувала пламя из одинокой маленькой искры; Вела – повелевала травами, лесами, лугами, деревьями и все что росло и произрастало на поверхности земли; Нади – была властелином тварей, любое животное, будь то муравей или огромный слон, подчинялись немому зову ее сиреневых глаз; Эла – самая младшая и любимая внучка и дочь, была наделена властью над сознаниями людей, которая исходила из ее великой любви к каждому человеческому существу. Шли годы, дочери росли и превращались в невест, и каждая из средних дочерей, разлетелись по разным государствам и странам в качестве жен царей, чеболей, шатриев и ремесленников. И только две дочери остались рядом с родителями в своем родном царстве: Ума – самая старшая дочь, принявшая сан Верховной Жрицы Белого Аморея, и самая младшая Эла, которая вышла замуж за будущего лугаля Белого Аморея. И с тех пор повелось, что старшая дочь становилась Верховной Жрицей при правлении своего отца, а младшая выходила замуж за будущего царя государства. Но пришла беда из Дальних Далей, из далеких звезд, огромное зло летело к этим землям, разрушая и сметая на своем пути, все живые и обитаемые миры. Агни, ведавшая огонь, подслушала умирающие звезды и узнала о беде первая. И объединились Энлиль и Нинель для защиты своего хрупкого, но любимого мира, где расселились их дети и внуки и даже правнуки. И людей они полюбили как детей своих. На их боевой зов слетелись все семь дочерей Апсары и остановили своих деда и бабушку, желая, чтобы они не оставляли детей человеческих без присмотра. Они вознеслись всемером в небо и пожертвовали своими жизнями, судьбами и силами природы, но остановили неведомое зло, там в небе, не дав подлететь ему близко к земле. Их сгорающие души вспыхнули так ярко, что превратились в звезды, которые стали созвездием «Большой Медведицы», полыхая своим пламенем до сих пор, напоминая о той жертве, которую они принесли ради всего живого на земле, оставив сиротами своих родителей, детей и мужей» Милат почти засыпала под монотонное пение седовласой старой жрицы. Она была бы точной копией своей матери царицы Фатит, если бы не черный вороний цвет волос и стройная высокая стать тела, которые она унаследовала от отца. Не смотря на славу самой желанной и красивейшей невесты Просторов, она считала себя симпатичной и очень даже миленькой, в сравнении со своими сестрой и мамой. Ее высокое худощавое тело в комплексе с пухлыми детскими щечками, придавали ей образ девочки-подростка даже в ее полные 21 год. Как же ей хотелось иметь полноватые округлые формы, как у мамы и сестры, но против наследственности не попрешь, она пошла в папину родню, высоких и худощавых северных амореек. Слава Нинель, ее миловали выдающиеся женские усики по бокам рта, которые росли у всех родственниц отца, представительниц, начиная от 7 лет и до 100. Она не понимала, как красива в глазах окружающих: королевская стать, осанка, природная грация степной кошки, бесконечно длинные ноги, звонкий голос и лицо, как будто сама богиня Нинель забрала всю красоту своей дочери Апсары и насыпала на лицо Милат. Но сама Милли, как ее ласково называла сестра, с детства видела перед собой только красивое лицо своей старшей сестры Золлы и считала ее самым прекрасным созданием на земле. На летних сборах амореев, на которые они более 10 лет ежегодно выезжали со своей семьей, Золла и Милат выдавали себя за служанок своих собственных служанок, а последних выдавали за знатных дам. Но даже в таком белом простом одеянии, они привлекали внимание всей мужской половины, со временем, Золла раскрылась. Но Милат продолжила свою игру в царицу-служанку уже своей сестры и победила. Нашла свою искреннюю и чистую любовь в лице Азада, сына Южных Амореев. Ибо этот парень был единственный, кто смотрел в другую сторону от нее, в то время как все остальные толпились возле нее и бесили ее своим обожанием. Азад и Милат полюбили друг друга. Именно в тот год Золла прекратила свои выезды на Летние Собрания, и полностью посвятила себя жречеству. Ее тетушка Мола, тогда еще действующая Велика Жрица Белого Аморея, готова была передать бразды правления своей преемнице и уйти в учительство полностью. В 21 год Золла приняла сан от Молы и исполняла обязанности Великой Жрицы – управляла стихиями в пределах просторов, проводила ежедневные богослужения, врачевала и ездила ежегодно в одно из Амореевских царств на священные праздники, связанные с зимним солнцестоянием. В этом году она могла с чистой совестью провести священный праздник здесь дома с большим размахом и шиком. За прошедшие 12 лет, она честно отслужила этот праздник в каждом из двенадцати аморейских государств, но сначала нужно отыграть свадьбу. Золла слыла самой великой трагедией мужчин того времени, самая красивая женщина на свете принадлежит богиням и не доступна для мирских грез. «Великий дар семерым и большая утрата для человечества, как женщина, которая могла родить множество дочерей, похожих на себя». Большие синие глаза, почти темного цвета, обрамленные черными густыми ресницами. Брови, как две ласточки, повисли над синей бездной. И большие, но не пухлые губы, создавали образ агрессивной красоты, которая издалека бросалась в глаза, привлекая к себе всеобщее внимание. Ее обворожительная улыбка, с белоснежными зубами, делала ее образ еще более неземным и возвышенным. Ее круглое лицо, блистающее белизной полной луны, на фоне черных длинных волос, стало эталоном для художников, росписчиков посуды и модниц светского толка. Ее рост пошел в отца - очень высокая, но вот сложением тела была полноватая в мать. Из-за такого сочетания, ее полнота пряталась в росте и создавалось впечатление, что она просто очень высокая женщина, подобно женщинам викингов, о которых рассказывали морские амореи. Большинство мужчин было ниже ее ростом, даже многие лугали и тархи, к чему она в принципе привыкла, но что совершенно не отпугивало от нее сыновей Энлиля, и они бессовестно мечтали о ней. «Ты красива, как сама Золла» - эта фраза была наивысшим комплементом для девушек всего Средиземья, Двуречья и даже Вавилона. Целое поколение девочек-подростков выросло под песнопения и молитвенные церемонии Золлы, которые она устраивала в каждом городе Амореев. Девочки, из обедневших семей тархов и бедного населения, могли получить образование и благородные манеры в храмах богини Нинель абсолютно бесплатно, но взамен несли службу и помогали жрицам. Золла всегда повторяла слова: «Девочка — это будущая мать. Мать девочки, которая станет матерью. И мать сына, который станет мужем чьей-то матери» И считала очень важным воспитание девочек, как оплот морального здоровья общества. И только единицы попадали вместе с ней в Белый Аморей, принимая обет безбрачия и выбирая путь служения богам. Жрица Золла доготовила напиток, налила его в золотую металлическую чашу и подала Милат: - Дочь Милат, ты сегодня соединилась со своим мужем? - Да, Верховная Жрица, - Милат приняла касу из рук Золлы и села на ступеньки храма у ног богини Нинель. Следующие семь касушек разобрали по очереди лугальни* (жена лугаля, царица государства) Фатит-Ин, мать государства Гала, старшая жрица Мола и вслед за ними по старшинству жены и дочери братьев Милат и Золлы, рассаживаясь на ступеньках в порядке иерархии. Остальные касушки с напитками разносили жрицы и послушницы храма богини Нинель гостям Первого Аморея – матери и сестрам Азада, женам и дочерям знати – тархини* (Тарх – означающее дворянское происхождение, родство с царской семьей и высокое положение в обществе; тархни – это женщины, жены, сестры и дочери тархов) После того как Золла увидела, что у каждой женщины в этом зале в руках есть каса с напитком, она поднялась со своего места и произнесла тост: - Сегодня богиня Нинель, если будет благоволить Милат, то войдет в нее на 9 полных лун, чтобы дать новую жизнь. - Нинель! – громко произнесли все женщины и сделали первый глоток. - Во времена моей молодости старушки вроде меня, после такого напитка, с утра просыпались беременными, - произнесла Гала, мать царицы Фатит, вызывая очередной взрыв смеха. На праздниках в принципе было принято много смеяться и веселиться даже во время песнопений жриц. Ибо искренний смех собирал и заряжал праздник добрыми духами природы. - А давай мы и тебя выдадим замуж, мам! – произнесла лугальни Фатит, вызывая новую волну смеха. - С удовольствием! Я тут на Летнем Собрании присмотрела черноголового аморея. Ууух я бы с ним… - женщины в зале громко и ненатурально резко заговорили друг с другом, маскируя неприличный «ржачь» захмелевших женщин с задних рядов. Милат в недоумении посмотрела на Золлу, та отрицательно покачала головой, но искорки смеха в глазах старшей сестры, говорили о том, что она с трудом сдерживает смех. Медленно наклонившись к уху матери и, прикусив нижнюю губу, она спросила царицу: - Может это вы подлили алкоголь бабушке? Плечи Фатит предательски тряслись от беззвучного смеха, но она отрицательно покачала головой. Золла уже изо всех глубоко вдыхала и выдыхала, чтобы не рассмеяться. Не хватало еще перед всем честным народом так опозориться и расхохотаться – думала Золла. И тут Милат увидела боковым зрением, как тетя Мола легонько подлила, сперва своей сестре Гале, а потом и себе в касу желтого напитка. Невеста посмотрела на Золлу, кот