Ну и что? Костис вновь начал спускаться вниз по лестнице. Какое ему дело, если царь тоскует по дому? Евгенидис сам решил свою судьбу. Ему надо было остаться в Эддисе. Его никто не звал в Аттолию, ни царица, ни гвардия, ни народ…
— Черт побери! — Костис снова остановился.
Он забыл рассказать царю про Сеана. Но возвращаться уже не было никакого смысла. Продолжая ругаться, он спускался вниз по лестнице.
Глава 8
Вернувшись к себе, Костис обнаружил Аристогетона, улыбающегося от уха до уха.
— Меня уволили, — сказал Костис, давая понять, что находится не в настроении для шуток, но Арис почти одновременно с ним объявил:
— Меня повысили. — И переспросил: — Что?
— Меня уволили, — повторил Костис.
— Ты рассказал ему о Сузе, не только о царице?
— Да.
— И он пришел в ярость?
— Нет, он извинился передо мной и очень вежливо сказал, что я могу идти.
— Извинился?
— Очень вежливо.
— Вот ублюдок.
Костис кивнул головой в знак согласия.
— Я ненавижу его.
— Так ты не получил свою каплю самоуважения?
— Нет, — сказал Костис. — Ни капли, ни полкапли, ни песчинки. Если бы он впал в ярость и отправил меня в какую-нибудь Сракию…
— Ты чувствовал бы, что заслужил наказание, и с тобой обошлись как с человеком. И ты сказал ему, что если бы сознательно продал секрет Сузе, то полностью утратил бы свою честь, но этот гаденыш только посмеялся над твоим серебром?
— Я оставил его на алтаре Мираса по дороге сюда.
Арис застонал.
— Мне жаль, что я омрачаю твою радость. Тебя повысили?
— Меня и все мое отделение, — сказал Аристогетон, — зачислили в третью сотню. Завтра я приступлю к своим обязанностям.
— В третью? Ты будешь служить во дворце?
— Я назначен самим царем. — Арис улыбался недоверию Костиса. — Я так мечтал посмотреть, как он будет издеваться над тобой.
— Но это невозможно. Ты не имеешь права на подобное повышение.
— Большое спасибо за оценку моих заслуг.
Костис улыбнулся.
— Прости, друг. Я свинья. Конечно, ты заслужил третью сотню. Ты достоин стать даже сотником, уж не ниже лейтенанта.
— Ну, — признался Арис, — подозреваю, что мы все обязаны честью нашему красавчику Легарусу.
— Ах, — Костиса озарила внезапная догадка. — Повышен за красивую мордашку?
— Хоть он и из благородных, и слишком глуп, чтобы выслужиться честно, но если он поспособствовал мне и всему отделению…
— Значит, Легарус получил повышение, чтобы иметь доступ во внутренний дворец и к кому-то, кто живет во дворце.
Арис согласился:
— Да, я тоже так думаю, но у меня нет извращенного понятия о чести, так что ты не услышишь от меня ни одной жалобы на то, что меня повысили незаслуженно. Я буду покорно нести свою службу в третьей сотне и даже намерен это отпраздновать. — он поднял кувшин, который держал в руке. — Я буду праздновать, а ты можешь утопить в вине свои печали, — предложил он Костису.
— С удовольствием, — сказал его друг.
Много позже он задал Арису вопрос, который давно крутился у него в голове:
— Как ты думаешь, вор хотел стать царем?
— Конечно, — Арис даже не сомневался.
Костис, приняв его слова за прямой ответ, совсем не был готов, когда Арис добавил:
— Кто же не захочет жениться на женщине, которая отрубила вам правую руку?
Костис испуганно вытаращился на него.
— Все считают это блестящей местью, — продолжал Арис, — но я бы самолично перерезал себе горло, чтобы не жениться на ней, режь она меня хоть на кусочки.
— Но ведь ты…
— Ее верный солдат? Конечно. Я в ад пойду за нее. Я никогда не забуду, что бегал бы по базару с лотком до конца моей жизни, если бы не она. При ее отце я бы в лучшем случае служил рядовым, жрал грязь и тянул бы солдатскую лямку, пока не помер бы от дизентерии или вражеской стрелы, и даже не мечтал бы стать командиром отделения гвардии Ее Величества. Посмотри на меня сейчас, я командир отделения в третьей сотне! Мирас ведет нас, и я молюсь за нее всем богам. Но я же не слепой, Костис. Я думаю о ней то же, что и все мои товарищи. Она абсолютно безжалостна.