Он посмотрел на Костиса, чтобы убедиться, осознает ли тот свою ответственность. Костис в свою очередь посмотрел на царя. Царь сказал:
— Я надеюсь, что вы с Боаргусом отправитесь в какой-нибудь Мухосранск подальше отсюда.
— Да, и очень скоро, — заверил его Авл.
Эддисийцы ушли ровно в полдень. Костис остался. Царь иногда улыбался ему, но все остальное время игнорировал. Он читал почту и что-то писал, пристроив на коленях накроватный столик для завтраков. Он вызывал людей, чтобы поговорить с ними, и тогда отсылал Костиса в прихожую и просил плотнее закрыть дверь. Когда царица пришла навестить царя, он назвал Костиса своей тенью. Аттолия милостиво улыбнулась Костису, заставив его покраснеть до кончиков пальцев на ногах.
После очередного ужина в одиночестве Костис вернулся на свою койку в маленьком закутке. Среди ночи он проснулся от стука в дверь. Его Величество собрался пройтись и, выполняя свое обещание, послал за своим лейтенантом.
Релиус был поражен. В голосе царя звучали виноватые нотки.
— Я не смог прийти вчера вечером, — сообщил Евгенидис, усаживаясь на табурет.
— Телеус сегодня сказал мне, что у вас посетители из Эддиса.
Этот обмен светскими любезностями посреди ночи в спящем дворце казался Релиусу странным и неловким.
— Тот, что поздоровее, сидел в моей комнате всю ночь. Как твоя рука?
— Хорошо, — машинально ответил Секретарь и вздрогнул.
Его рука все еще болела, и отек не прошел, хотя кости уже были вправлены. По крайней мере, его рука останется при нем. У царя руки не было.
— Релиус, — тихо заговорил царь. — Я должен был прийти сюда прошлой ночью. Я прошу прощения.
— Вы потеряли намного больше меня, Ваше Величество.
Царь положил руку ему на плечо. Свою единственную руку, не мог не подумать Релиус.
— Ты глуп. Она имела право. Так же, как и ты.
— Как вы можете так думать?
«Благополучно скончался…»
— Таков принцип моей профессии. Когда мы терпим неудачу, нам неизбежно придется заплатить штраф.
— Но меня-то вы простили.
— Ты не член моей гильдии. — это прозвучало слишком легкомысленно. Царь вздохнул. — Наверное, я должен сказать, что ты тоже должен платить за свои ошибки. И ты был готов заплатить, Релиус. Вот зачем я пошел в твою камеру: чтобы узнать это. Что же касается фактической выплаты штрафа, ты и понятия не имеешь, сколько раз мои двоюродные браться спасали меня от вполне заслуженных страданий. О чем еще вы с Телеусом говорили?
Релиус согласился сменить тему.
— Он сердится на Костиса.
— Я тоже от него не в восторге. — царь проверил, доносятся ли их голоса до дальней стены комнаты. — Я собирался еще кое что спросить у тебя…
Утром Костис испытывал осторожный оптимизм. Даже после полуночной экскурсии царь выглядел лучше. Круги под глазами поблекли, и цвет лица казался более здоровым. После полудня, когда Евгенидис, плотно завернутый в одеяло, сидел в кресле у окна, его навестила царица. Костис вытянулся по стойке «смирно», но царь, казалось, не обратил внимание на звук открывающейся двери. Аттолия легко коснулась его плеча, и он обернулся с улыбкой, но потом снова повернулся к окну.
Она спросила:
— Ностальгия?
— Размышляю о положении Софоса.
— Понимаю.
— Есть новости?
Аттолия покачала головой и тихо опустилась на стул рядом с ним.
— Орнон сказал, что если бы он был жив, это уже было бы известно.
— Скорее всего, — согласилась Аттолия. — Ты любил его?
Царь пожал плечами.
— Он был славным мальчиком. Эддис могла бы выйти за него замуж.
— Ты знаешь, за кого ей придется идти теперь?
— За Суниса, полагаю.
— Но она терпеть не может Суниса, — сказала царица.
— Она царица Эддиса. Царицам приходится идти на жертвы.
Аттолия ненадолго замолчала.
— Как ты думаешь, она была бы счастлива с Софосом?
— Думаю, да. Они даже успели обменяться несколькими письмами.
— Я никогда не могла понять, почему она не вышла замуж за тебя.
Царь поудобнее устроился в кресле.
— Может быть, ее остановила перспектива сойти с ума, — сказал он.
Царица улыбнулась.
— Тогда что она нашла в Софосе?
Еагенидису понадобилось некоторое время, чтобы подыскать ответ.
— Он добрый мальчик, — наконец сказал он.
— А ты нет? — резко спросила Аттолия.
Наконец царь повернулся к ней и посмотрел, изумленно подняв брови. Он покачал головой.