— Черепа! Тащите сюда черепа! — закричал он, приставив огромные руки ко рту. — Несколько штук возьмите!
Минут через две на карнизе показался Михаил Степанович с грудой пожелтевших черепов в руках.
— Кидайте по одному!
— Да вы подойдите ближе, как бы в лицо вам не попасть!
— Ничего, бросайте скорей!
Павел Андреевич стоял уже у самого отвеса стены и тянул кверху руки.
Михаил Степанович осторожно поднял один из черепов.
— Держите, бросаю!
— Ну, ну!..
Костяк закувыркался в воздухе и, мелькнув между растопыренными дланями палеонтолога, с треском ударился об его голову и, сбив шапку, рассыпался на куски.
— Довольно! крикнул Павел Андреевич, потирая темя.
— С одним глазом трудно, не вижу ничего! Нет ли у вас веревки, спускайте по ней!
Веревки не нашлось, но Михаил Степанович снял с себя пояс и, привязав к нему еще другой ремень, принялся переправлять добычу в руки жадно подхватившего ее палеонтолога.
Приблизительно через четверть часа беспечно отдыхавший Свирид Онуфриевич решил наконец узнать, куда запропали его спутники. Он появился из-за скалы и нашел Павла Андреевича сидящим на земле у груды черепов. Палеонтолог прикладывал к ним то какую-то ленту, то блестящий инструмент и тщательно отмечал потом результаты измерений в записной книжке.
— Вот так фрукты!.. — произнес охотник, остановившись и расставив ноги; в зубах у него торчала трубка, руки были глубоко засунуты в карманы. — Где это вы столько их раздобыли?
Павел Андреевич, не отрываясь от поглотившего его занятия, кивнул головой на скалу. Свирид Онуфриевич поднял глаза и увидал пещеру.
— О-го! — протянул он. — Чисто леток в улье. Обалделые-то туда забрались?
— Гей, господа ученые! — не дождавшись ответа, во все горло крикнул охотник. — Обедать пора! — и, поднеся кулак ко рту, он весьма похоже трижды протрубил охотничий сигнал для сбора собак.
Через каких-нибудь полчаса вся компания шумно и весело шагала по песчаному берегу реки, направляясь к плоту. Оживленным разговорам не было конца. Иван Яковлевич совсем забыл под влиянием находки о недоразумении со Свиридом Онуфриевичем и шутил и смеялся с ним. Тяжело приходилось только Павлу Андреевичу: он забрал с собой целую связку черепов и, увязая в песке, тащился позади всех.
VI
— Господа, слышите? вдруг произнес Иван Яковлевич.
Все остановились, глядя на растрескавшийся бурый утес, закрывавшей излучину реки, где находился плот.
— Как будто Антон кричит! — вслушавшись, сказал Михаил Степанович.
— Он! — подтвердил Иван Яковлевич, явственно различив голос старого лакея. — Отчаянно кричит! Не напали ли на него'?
Компания пустилась бегом, сопровождаемая, как щелканьем кастаньет, стуком черепов на плече Павла Андреевича.
За выступом берега глазам представилась странная картина: Антон с двумя огромными рыбами в широко разведенных руках стоял на берегу, как бы загораживая проход к плоту трем одетым в темные картузы и синие рубахи людям. Неизвестные имели весьма мирный вид и что-то говорили Антону, указывая на рыб.
Навстречу ученым с кручи берега на помощь Антону бежал по тропке Василий и вожатый-татарин. Позади них не спеша переваливался огромный детина в смушковой серой шапке, белых широчайших малороссийских шароварах и рубахе, подпоясанной красным кушаком, — человек Свирида Онуфриевича. Шествие замыкали, согнувшиеся в дугу под тяжестью торб и корзин, двое местных жителей.
— Что случилось? — запыхавшись, спросил Михаил Степанович, первый подбегая к Антону.
— Каторжные-с!.. Грабители!.. — прерывающимся голосом ответил Антон. — Ограбить хотели!..
Проводник-татарин заговорил с неизвестными, и те быстро стали отвечать ему на том же гортанном языке.
— Скрутить их надо да в волость предоставить! — возбужденно продолжал Антон. — Стал я тут по берегу ходить, вижу: на ем норы, а там рыбины набились… вот-с… Он указал на бывших в руках у него. — Да чудеса-то какие еще: мерзлые! только я вынул две штуки, несу сюда, эти откуда ни возьмись — за мной да за рыб хватают! Рожи-то какие!! Беглые-с…
— Ай нет! — улыбаясь, перебил проводник. — Никакой не рожа: совсем добрый человек, рыбаки. Они рыба ловил, они рыба клал, а твой рыба взял. Они говорил: зачем брал?
Дружный смех раздался вокруг недоумело озиравшегося Антона.
— Как это клал? В землю-то?
Татарин закивал головой.
— А, да, да! Сейчас поймал, — куда девал? Домой нести — жарко; наш в ямы кладет, в яме лед.
— Что он городит? — вмешался Свирид Онуфриевич.