— Лет двести-триста?
— Больше тысячи, — со вздохом ответила Инга. — Считается, что время не властно над нами, но это не совсем так. Мы стареем, только намного медленнее. Заметнее всего, как ты понимаешь, у ивашек, ведуны могут разменять несколько сотен лет без всяких изменений, кощеи и того больше. Про кронов вообще молчу. Эти, может, с определенного момента и не стареют вовсе. Но все остальные точно.
Она замолчала, явно переживая сказанное внутри. Это понятно, что для мужчин естественный процесс природы, для женщин — трагедия.
— И Дед, и Минин — старые, — продолжила Инга. — Конечно, можно все свалить на то, что они просто не тратят хист на такие мелочи и принимают себя такими, какие есть. Только это будет ложь. Никто не хочет стареть, никто не хочет умирать. И если тверские кощеи выглядят как старики, можешь представить, сколько им лет?
Травница серьезно посмотрела на меня, словно пыталась разгадать какую-то загадку.
— Только есть одна странность, — заметил я. — Этот кощей был не старым. Скорее наоборот. Полный сил, во всех смыслах.
— Это плохо, очень плохо. Значит, он был напитан заемной силой и все равно погиб. Такого уничтожить сложно. Ты опасный человек, Матвей.
— Мне женщины такое часто говорят… Ладно, вру, не говорят.
— Ты хоть иногда можешь быть серьезным?
— Пробовал, мне не понравилось. Смех — единственная адекватная защита от нашего неадекватного мира.
— Едва ли он защитит тебя от Трепова. Заемная сила, «Созвездие»… Не могу понять, что задумал Дед. Он явно ожидал другого исхода, но голову даю на отсечение, предполагал и подобное развитие событий.
— Он прям такой злой гений?
— Трепов очень опытный рубежник. Но что самое главное, не умеет проигрывать. И пойдет на все ради достижения своих целей. Когда ты думаешь, что расстроил его планы, это лишь значит, что ему удалось обмануть тебя.
— Мне часто говорят…
— Ох, Матвей! — не выдержала Инга. — Просто будь осторожен.
— А тебе какая радость от всего этого? Только давай без этих басен про замиренников и все дела.
— Ты так и не усвоил основную суть рубежничества. Союзники и враги в жизни часто меняются. И главная задача в том, чтобы найти баланс в этой реальности. В открытую против Трепова я никогда не выступлю. Но если он будет гореть на костре, то я с удовольствием подкину дровишек.
— Наверное, поэтому у тебя и нет друзей.
Инга ничего не ответила, махнув рукой и давая тем самым понять, что на этом разговор закончен. А я поплелся домой, где обнаружил довольно интересную картину.
Многострадальный забор, который некогда снесла Куся, а теперь окончательно повалил на землю свистун из Твери, ратники воеводы постарались поставить обратно. Там, где это представлялось возможным. И вот именно возле него, иллюстрируя картину «простой деревенский парень в свитшоте пришел на свиданку к любимой», стояли Рехон с… Зоей. Они не просто стояли, но еще и разговаривали. Скажу больше, Зоя… смеялась.
Всем известно, что лакмусовой бумажкой женской симпатии является смех. То есть если вы порете жесточайшую чушь, а ваша собеседница смотрит с горящими глазами, то все, можете тащить ее в загс, пока это наваждение не прошло.
Я даже попытался вспомнить, сколько раз в своей жизни смог рассмешить Зою. И не сказать чтобы у меня так легко получилось. А тут иномирец, который до сих пор не знает все нюансы нашего быта, вдруг выступал с сольным стэндап концертом. У меня внутри неприятно кольнуло. Это была даже не ревность, скорее какое-то уязвленное самолюбие.
— Зоя, иди, пожалуйста, в дом.
Все игривое настроение с девушки слетело, как незавязанные плавки при нырянии с вышки. Вот посмотрела она на меня, точно как жертва домашнего насилия на на абьюзера. Или как я гляжу на Гришу, когда он в очередной раз накосячит. Зоя сдержанно попрощалась с Рехоном и быстро пошла в дом. Судя по плотности сжатых губ, разговаривать со мной сегодня не будут. А может, и завтра.
— Тебя пытались убить, — проговорил Рехон, рассматривая свои ногти.
— Спасибо за вывод, капитан Очевидность. Какие еще ты сделал наблюдения?
— У тебя разлад с твоей женщиной.
— Она не мо… С чего ты решил?
— Я вижу. Если тебе нужна какая-либо помощь, просто скажи. И я сделаю.
— А взамен мне надо будет сказать, где твой отец, так?
— Да, — даже не пытался отнекиваться Рехон. — А еще мы станем друзьями.
— Ко мне так в друзья даже телефонные мошенники не набивались. Мой ответ ты знаешь, счастливо.
— Я привык добиваться своего, — услышал я уже в спину. — И не отступлюсь.