Царь Ханун не остался в Равве, распределив военные силы по городам, ушёл в Раму собирать ещё военные силы для сражения с евреями. Между тем и Иоав подошёл к Медеи, он оставил там Урию осаждать город, а сам двинулся дальше. В город постоянно забрасывали камнеметы огненные угли, ночью стрелки забрасывали огненные стрелы, в городе постоянно были пожары, люди задыхались, несколько раз подкатывали таран к воротам и защитники отбивали удары.
Князь Этан постоянно был на стене, подбадривая защитников, а через седмицу взяв тысячу воинов, вышел ночью и атаковал лагерь евреев. Им удалось оттеснить евреев на равнину но затем Урия ударил с конными лучниками с одной стороны а колесницы с другой. Этан стоял в колеснице и кидал дротики, а затем стрелял из лука. Но стесненный со всех сторон он скомандовал отступление. Они откатились к воротам, потеряв половину своих сил, но смогли отбиться.
Вскоре в лагерь приехал Наарай и, обняв Урию, спросил:
— И как здесь все продвигается?
— Бьем камнеметами недавно едва отбили атаку. Думаю к зиме город будем взят. А как у вас там, в Дамаске, все ли спокойно.
Наарай рассказал об обстановке на севере где все более менее спокойно. Хамат прислал посольство с дарами к Давиду, но были попытки поднять мятежи именно со стороны Хамата.
Наарай решил стянуть город жесткой осадой и везде держать военных. В разгар этих приготовлений Урия внезапно был отозван в Иерусалим а, вернувшись, отправился к Иоаву. Вскоре Наарай узнал, что он погиб во время атаки аммонитян. Он не стал оплакивать товарища, поскольку они военные пи каждый день рискуют жизнью.
Между тем к зиме обстановка в городе накалилась и старейшины города открыли ворота. Князь Этан с немногими оставшимися верными воинами бросился на евреев, а затем попытался пробиться из города, но сраженный тремя стрелами погиб со своими людьми.
Завершив покорение Медеи, Наарай отправился к Равва. Остальные города также были взяты осадой и войска стекались в Равва. Уже в Равва Наарай встретил своего сына Ахия оставившего гарнизон в Дамаске на младшего сына Ямина.
— Сочувствую твоей утрате отец, — сказал он, — Он был твоим товарищем по оружию, тяжело терять таких друзей.
— Да мы вместе служили ещё Саулу, даже не верится, чтобы такой опытный военачальник и вдруг оказался под атакой аммонитян. Не слышал, как это было?
— Говорят, они приблизились к городу и в этот момент ворота распахнулись и аммонитяне пошли в атаку. Конные лучники прикрывали отступление, когда по ним ударили, а затем уже подоспел Иоав с подкреплением, но было уже поздно.
Наараю это показалось очень странным, зачем было конных лучников ставить там, где возможно будет атака колесниц, одно дело охранять камнемёты которые могут сжечь, всё это выглядело подозрительно.
— Урия только женился, — посетовал Наарай, — Такая молодая женщина и уже вдова. Приедем в город подумаем, как о ней позаботится, может поговорить с Ахитофелом и женить её на Ямине. Понимаю твои возражения, но Урия был для меня другом, я должен позаботиться о его семье.
Но Ахия покачал головой и тихо произнес:
— О ней уже позаботились, царь взял её к себе и признал её своей женой, она была уже беременна и зимой родила мальчика. Царь очень молился о его здоровье, но мальчик умер, даже наследство от Урии не осталось, сочувствую тебе отец.
Наарай удивлённо посмотрел на Ахию.
— Она была беременна и стала женой царя, и ты говоришь, родила она зимой.
— Да всё верно.
— Думаю если поговорить со слугами царя, то многое можно узнать. Урия женился на Вирсавии и ушёл весной, ребёнок должен был родиться раньше, вот почему погиб Урия, его просто убрали с дороги.
— Неужели царь на это способен, — спросил Ахия пораженный таким открытием.
— Не знаю насчёт царя, а вот то, что это интрига Ахитофела здесь у меня сомнений нет.
Недалеко от Равва Наарай столкнулся с военными силами, который вел царевич Ахар. Стиснутый с трех сторон он бился как лев, и переломили ход сражения, и немногие аммонитяне смогли сбежать. Иоав решил, что нужно кончать с аммонитянами и, послал Авишая с большей частью войск в сторону Рамы. Не ожидавшего такого быстрого продвижения царь Ханун был, застигнут врасплох, город держался три дня, пока рабы не открыли ворота и царь погиб в подожженном царском доме вместе с сыновьями и только Резон вырвался вновь и ушёл в сторону Дамаска.