— Болен? Я?.. Да нет! Но она спасла меня а я бросил ее там и теперь Мелхолу отдали другому.
— Я завидую твоей женщине, что ты так ее любишь. Мне, возможно, такое никогда не испытать.
— Откуда ты Ахиноамь и как оказалась среди нас.
— Я из Изрееля попала в плен к филистимлянам. Потом смогла бежать и попала в господство в имение возле Кеилы. Услышав о тебе, решила бежать и оказалась среди вас.
— А если бы, — спросил Давид, — мы смогли вернуть тебя в твой дом?..
Ахиноамь смутилась:
— Я… я не знаю. Дом мой далеко и к тому же после всего что было со мной меня и замуж никто не возьмет. Позволь я буду ухаживать за тобой.
— Я не против… — сказал Давид и вдруг спросил: — там у тебя есть жених?..
— Нет, теперь уже нет…
Оказывается, она легко и часто краснела:
— Я буду всегда рядом, иначе кто-нибудь из твоих людей захочет стать мне другом.
Вот так они болтали о том и о сем, пока не стало смеркаться. Тут Ахиноамь, спохватившись, упорхнула готовить ужин.
Давид закрыл глаза и стал думать о том, что он, должно быть, в самом деле, выглядел прескверно, валяясь на кровати…
И все-таки этот день определенно доставил ему не одни только огорчения.
Хул вернулся утром и, увидев пополнение среди людей Давида, решил обсудить планы дальнейшего пребывания такой большой группы.
Что же касалось планов на будущее все, пребывали в полной растерянности. Но, по словам Хула, скрываться далее не представлялось возможным. Как только Саул вернутся с северного похода, он наверняка перевернет всю Иудею вверх дном, выискивая беглецов. Кто-то предложил кочевать, не задерживаясь подолгу.
— С одной стороны, вас слишком мало, с другой — слишком много, — сказал Хул. — Слишком много, чтобы жить подобно разбойникам, что гнездятся в ущельях и порою грабят наши стада. И слишком мало, чтобы поднять Иудею против войск Саула…
— Кто хочет — всегда может сдаться на милость царя, — заметил Иошев.
— Не выйдет: мы все корень Иессея, — ответил Авишай, а Асаил добавил:
— Не забывай, что случилось в Нове. Он не пощадил даже первосвященника. Право слово, Иошев! Верить в благородство нашего царя уже поздно после резни в Гаваоне и избиения в Нове…
— Нет братья мои, — прозвучал хрипловатый голос Иоава. — Разве не видно, что эти грозные военные проверяют нас, выясняя, можно ли нам доверять? — и повернулся к Иошеву: — Вот что, хватит уже нас проверять! Мы все здесь пришли к Давиду по разным причинам и не выживем, если не будем доверять друг другу, как себе самим! Мы, племянники Давида, сражаемся ради него, и потому что иначе нас просто зарежут как тех священников. Да, мы пробовали договориться с князем Иуды. Но он боится Саула и требует выдачи Давида. Так что мы теперь с вами… но что делать мы не знаем.
Иошев усмехался — он хотел узнать и все услышал. Потом покачал головой, мрачнея:
— Захватить какой-нибудь оазис на юге в пустыне и ждать там смерти Саула… иного пути я, честное слово, не вижу.
— А не попробовать ли вам пробиться в Гат, большой отряд всегда примут на службу, и Саул не посмеет вас тронуть? — вставил слово Гад.
— Нет, нет, — раздалось со всех сторон. — Ничего не получится, царь Ахиш — самый ярый враг Израиля.
— А я слышал, что он человек щедрый, — сказал Асаил. — Говорят, он одаривает своих слуг!
Давид сомневался в этом плане.
Когда Хул упомянул, что филистимляне грабят окрестности Кеилы, он принял решение.
— В Гат мы всегда успеем уйти, а пока предлагаю заняться спасением людей. Филистимляне грабят Кеилу и потому нам нужно идти и показать людям, что мы не разбойники.
Элиав старший брат Давида от удивления сказал:
— Нам страшно даже здесь, в Иудее. Как же мы пойдём в Кеи́лу против филистимского войска?
— Господь ведет нас и не допустит нашей гибели, — уверено произнес Давид.
Когда Элиав попытался возразить его перебил Гад.
— Господь пообещал отдать филистимлян в наши руки. Неужели мы будет возражать против воли Господа, в таком случае, чем мы лучше Саула.
После таких слов возражать больше никто не стал.
Путник приближался по дороге к хорошо укреплённому городу. В воздухе ещё чувствовался дым пожаров, следствие недавних набегов филистимлян. Но люди уже свободно перемещались по дороге к городу, и путник поспешил к воротам.
Ворота города были открыты, но усиленный отряд свидетельствовал, что горожане боятся повторения набега. Одинокий путник никого не заинтересовал, тем не менее, он подошёл по виду старшему из стражников и спросил, как найти Давида сына Иессея военачальника.