— Подготовь военные силы в количестве двух десятков тысяч человек, — сообщил ему Давид, — ты и еще две тысячи человек будете сопровождать меня в Иерусалим. Я хочу, чтобы ты взял с собой молодых, расторопных, ловких людей.
— Мой господин царь в последний раз евреи с оружием в руках были в Иерусалиме, когда показывали голову Голиафа, — заметил Иоав, подняв брови.
Минуту Давид не отвечал, опустив глаза. Когда он поднял голову, то спокойно сказал:
— Иерусалим будет царским городом.
Иоав качнул головой, потом восхищенно улыбнулся.
— Он нам всегда сопротивлялся. Саул специально показывал там голову Голиафа, и они боялись его. Но потом пришли филистимляне и осадили Гиву и ворота города закрылись. А когда мой господин отрезал край плаща у Саула, в Иерусалиме дали ему прозвище Царь с обрезанным плащом. Больше евреи не входили в этот город. Он неприступен, а брать его штурмом опасно, много людей погибнет.
— Бет-Шэан мы взяли не силой, а хитростью, — ответил Давид. — Когда я был пастухом в Вифлееме, я иногда ходил туда. Он действительно не преступен, но в любой стене есть лазейка. Подумай, что можно сделать.
После приема у царя Иоав пошел к своему брату Авишаю. Он передал указ о сборе военных сил и также поделился своими тревогами по поводу штурма Иерусалима. Авишай задумчиво, что-то вспоминал и сказал:
— Есть возможность войти в Иерусалим, но это будет не так легко. В долине Кедрона, в стене есть два больших отверстия. Они оба находятся слева, если стоять лицом к городу. Одно на высоте шестьдесят локтей, похоже на колодец: за ним длинный туннель, который повторяет контур стен и выходит в сводчатый зал. Если взять крюки и веревки, то ловкие люди туда залезут. Другое отверстие намного ниже, почти на уровне долины: оно немного спускается, потом поднимается и переходит в естественный вертикальный колодец, который открывается в туннель, о котором я только что сказал.
Иоав с восхищением слушал брата уже готовый идти и одолеть это препятствие.
— Те, кто проникнут в первый туннель, — продолжил Авишай, — помогут по веревкам залезть тем, кто проникнет во второй. Я думаю, нужно меньше трех сотен человек, чтобы проникнуть в город ночью и воспользоваться замешательством иевусеев. Те, кто войдут первыми, откроют ворота, перед которыми уже соберутся наши отряды.
— Откуда ты все это знаешь?
— Как то Асаил пропал и я искал. Он и рассказал, как искал ягненка, когда увидел эти туннели. Он их осмотрел из любопытства и рассказал мне. Я сам полез и исследовал первый туннель.
Иоав обнял Авишая.
— Иерусалим! — повторил он.
Они направились не спеша к Иерусалиму. Давид взял с собой военных слуг, священников, военных начальников и гатян. Две тысячи человек сразу привлекли внимание и слухи побежали о прибытии царя Давида. Давид встал в долине и разбил лагерь. Вскоре к южным воротам пошло посольство во главе с Ахитофелом.
Мальчишки побежали по улицам с криками: «Давид здесь!» Самые старые изумились. Это был тот самый Давид, которого они видели двадцать один год назад на колеснице, в его ногах лежала голова гиганта Голиафа. И вот этот юнец стал царем!
Царь принял их в крепости, которая возвышалась над крепостными стенами. Он был седовлас и помнил тот день когда Давид посетил его город. Давид поднялся из пастуха в цари столь стремительно, что царь Иерусалима Тола опасался его. Израильский царь нанес ему визит, и после падения Бет-Шэана не было сомнения, для чего он прибыл сюда.
Царь выслушал спокойно речь Ахитофела о предложении защиты и вхождении в состав Израильского царства. Речь об аннексии не шла, но она будет, если израильтяне войдут в город.
Тола выслушал предложение настороженно.
— Иерусалим — независимый город, — сказал он, — и этого ему вполне достаточно. Неоднократно военачальники пытались овладеть им, как ты знаешь, даже евреи, но он не боится ни разбойников, ни царей. Твое предложение доброго соседства восхищает нас, но мы не слуги.
Ахитофел хотел привести доводы, поспорить, но царь прервал его.
— Твой царь может сколько угодно осаждать мои стены, но его прогонят мои калеки и старики, — сказал в заключение Тола.
Это было оскорблением, и Ахитофел решил уходить. Когда Давиду сообщили оскорбительный ответ царя Толы, он повернулся к своим военным начальникам и жестко произнес: