Во главе стал сам царь Давид и двенадцать священников, за ними следовали пять тысяч вооруженных человек, колесницы, завоеванные у филистимлян, всадники, лучники, копейщики. Два быка тащили роскошную повозку, покрытую красной материей. Далее шли представители от разных племен Израиля.
В Кирьят-Иеариме уже подготовили торжественную встречу. Царя встречали старейшины города и толпа горожан. Давид принял подношение старейшин, благословил людей и направился к дому Авинадава. Он поднялся на холм, на вершине которого возвышался дом Авинадава.
Это был большой дом, стоявший вдали от дороги. Видно было что люди приходят, помогают содержать дом чтобы Элеазар мог посвящать все свое время заботе о ковчеге. Элеазар ждал царя вместе со своими братьями Узой и Ахио. Элеазар почтено смотрел на величественного человека, который стоял перед ним, двенадцать священников за его спиной, и военных, затем взгляд остановился на толпе народа, растянувшейся до горизонта. Его глаза наполнились слезами.
— Мой господин царь, — сказал он. — Помазанник божий Давид.
Давид кивнул головой. Элеазар широко открыл дверь.
— Ты пришел за ковчегом. Настало время ему сменить пребывание. Я стар. Это бремя, — сказал он, отодвигаясь, чтобы пропустить царя и священников.
— Мы повезем его в Иерусалим, — сказал Давид. — Ты хочешь поехать в Иерусалим?
Элеазар не ответил. Может быть, он не расслышал вопрос. Он направился в смежную комнату и махнул рукой в сторону продолговатого ящика, стоявшего на деревянных досках, высотой в полтора локтя, а длиной — в два с половиной локтя, покрытого золотом, с золотой крышкой и окантовкой. Когда Элеазар снял покрывало, Давид увидел, что на двух краях крышки были расположены лицом друг к другу два кованых золотых херувима. Их лица были обращены к крышке, а крылья простирались вверх и покрывали ковчег.
— Вот он, — сказал он. — У вас есть шесты?
— Шесты? — переспросил Авиафар.
— Чтобы просунуть их в кольца и нести его.
Элеазар с братьями пали ниц перед ковчегом, и священники последовали их примеру. Давид также поклонился.
— Это престол? — спросил Давид.
— Это престол Господа, — спокойно сказал Элеазар. — Как вы его повезете?
— На повозке, — ответил Давид.
Священники вышли, позвали левитов, которые вынесли ковчег. Братья Элеазара, Узза и Ахио, присоединились к кортежу. Загремели трубы, как будто сообщая небесам об этом событии. Огромная толпа окружила дом Авинадава. Люди были слегка взволнованы, и некоторые даже пели. Но Давид понял действительную причину такого настроения, когда ковчег подняли на повозку. Солнце поднялось, и ковчег засверкал так, что блеск его резал глаза. Давид долго созерцал его, в то время как толпа хлынула к повозке. Нескончаемое пение добавляло оживления.
Давид и весь Израиль радовались перед Иеговой, играя на музыкальных инструментах из можжевельника, арфах и других струнных инструментах, бубнах, систрах и кимвалах. Узза и Ахио следовали за колесницей, Ахио впереди, Узза. Они много лет заботились о ковчеге, и было правильно, что они сопровождали его в Иерусалим. Узза давно думал сменить старшего брата в заботе о ковчеге и сейчас вспоминал, сколько подарков им приносили люди каждый год. Больше он не увидит ковчег, и никто о них не вспомнит.
Путь был беспокойным. Дорога по Иудейскому нагорью была ухабистой. Она то поднималась, то опускалась, извивалась, и ковчег на колеснице угрожающе качался. Доехали до гумна Нахона, где молотили зерно. Быки стали спотыкаться на соломе, и колесница угрожающе накренилась, ковчег стал сползать назад. Узза заметил это и обрадовался вновь напомнить о себе. Узза схватил его, чтобы помешать падению. Но ковчег не упал. Внезапно Узза схватился за сердце и упал на землю. Он был мертв.
Кортеж остановился. Священники запричитали:
— Он притронулся к ковчегу, и Господь поразил его!
— Он падал, — возразил его брат Ахио.
Труп Уззы отправили с его братом Ахио в Кирьят-Иеарим. Тщетно Авиафар пытался утешить Давида. Давид воскликнул:
— Как же я принесу ковчег Господа в мой город!
Это явилось новым поводом огорчения для священников. Начали было спорить, но царь Давид был непреклонен. Он рассердился на дерзость Уззы и очень боялся гнева Господа. Сгущались сумерки, приходилось решать что делать, они не знали, куда идти, и лишь один Бог знал, что еще случится. Священники уступили.
Давид велел собрать левитов. Он в свете факелов встал перед ними и громко произнес: