– Мы повезем его в Иерусалим, – сказал Давид. – Ты хочешь поехать в Иерусалим?
Элеазар не ответил. Может быть, он не расслышал вопрос. Он направился в смежную комнату и махнул рукой в сторону продолговатого ящика, стоявшего на деревянных досках, высотой в полтора локтя, а длиной – в два с половиной локтя, покрытого золотом, с золотой крышкой и окантовкой. Когда Элеазар снял покрывало, Давид увидел, что на двух краях крышки были расположены лицом друг к другу два кованых золотых херувима. Их лица были обращены к крышке, а крылья простирались вверх и покрывали ковчег.
– Вот он, – сказал он. – У вас есть шесты?
– Шесты? – переспросил Авиафар.
– Чтобы просунуть их в кольца и нести его.
Элеазар с братьями пали ниц перед ковчегом, и священники последовали их примеру. Давид также поклонился.
– Это престол? – спросил Давид.
– Это престол Господа, – спокойно сказал Элеазар. – Как вы его повезете?
– На повозке, – ответил Давид.
Священники вышли, позвали левитов, которые вынесли ковчег. Братья Элеазара, Узза и Ахио, присоединились к кортежу. Загремели трубы, как будто сообщая небесам об этом событии. Огромная толпа окружила дом Авинадава. Люди были слегка взволнованы, и некоторые даже пели. Но Давид понял действительную причину такого настроения, когда ковчег подняли на повозку. Солнце поднялось, и ковчег засверкал так, что блеск его резал глаза. Давид долго созерцал его, в то время как толпа хлынула к повозке. Нескончаемое пение добавляло оживления.
Давид и весь Израиль радовались перед Иеговой, играя на музыкальных инструментах из можжевельника, арфах и других струнных инструментах, бубнах, систрах и кимвалах. Узза и Ахио следовали за колесницей, Ахио впереди, Узза. Они много лет заботились о ковчеге, и было правильно, что они сопровождали его в Иерусалим. Узза давно думал сменить старшего брата в заботе о ковчеге и сейчас вспоминал, сколько подарков им приносили люди каждый год. Больше он не увидит ковчег, и никто о них не вспомнит.
Путь был беспокойным. Дорога по Иудейскому нагорью была ухабистой. Она то поднималась, то опускалась, извивалась, и ковчег на колеснице угрожающе качался. Доехали до гумна Нахона, где молотили зерно. Быки стали спотыкаться на соломе, и колесница угрожающе накренилась, ковчег стал сползать назад. Узза заметил это и обрадовался вновь напомнить о себе. Узза схватил его, чтобы помешать падению. Но ковчег не упал. Внезапно Узза схватился за сердце и упал на землю. Он был мертв.
Кортеж остановился. Священники запричитали:
– Он притронулся к ковчегу, и Господь поразил его!
– Он падал, – возразил его брат Ахио.
Труп Уззы отправили с его братом Ахио в Кирьят–Иеарим. Тщетно Авиафар пытался утешить Давида. Давид воскликнул:
– Как же я принесу ковчег Господа в мой город!
Это явилось новым поводом огорчения для священников. Начали было спорить, но царь Давид был непреклонен. Он рассердился на дерзость Уззы и очень боялся гнева Господа. Сгущались сумерки, приходилось решать что делать, они не знали, куда идти, и лишь один Бог знал, что еще случится. Священники уступили.
Давид велел собрать левитов. Он в свете факелов встал перед ними и громко произнес:
– Братья мои произошло ужасное, Господь поразил Уззу когда он прикоснулся к ковчегу. Путь у нас дальний а в Иерусалиме живет много людей. Я не могу везти ковчег туда где Господь может вновь прогневаться и истребить весь город. Поэтому я прошу вас возьмите ковчег к себе в дом. Вы служите Господу и он не может прогневаться на вас.
Левиты начали переговариваться и видно было что они боятся. Но вышел один из толпы и смело сказал:
– Я возьму ковчег в свой дом.
Левиты смотрели на собрата с удивлением. А Давид очень обрадовался и спросил:
– Как звать тебя и из какого ты города.
– Зовут меня Овед–Эдом из города Гат–Риммон.
Давид обратился к левитам.
– Вы слышали своего брата. Сегодня здесь остановимся а утром направляемся в Гат–Риммон.