Он достал новый свиток и начал писать:
«Руфь. В дни, когда управляли судьи, в стране начался голод. Один человек ушёл со своей женой и двумя сыновьями из Вифлеема, что в Иудее, и поселился в Моа́ве. Этого человека звали Элимеле́х, его жену – Ноеми́нь, а двух его сыновей – Махло́н и Хилео́н. Эти люди были эфрафя́нами из Вифлеема, что в Иудее. Они пришли в Моа́в и поселились там».
Пятая. Горечь триумфа
Давид оставил меч Голиафа у священников, а голову в центре Иерусалима. На следующий день войско вышло по направлению в Гиву. Начальники войска обсуждали ближайшие планы в связи с таким разгромом филистимлян. Среди сыновей Саула также шли разговоры о ближайших намерениях, поехать в Маханаим к Эшваалу на стрижку овец.
Саул ехал на колеснице во главе группы военных начальников, среди которых был и Авнер. Иногда Малкисуа, Аминадав и Эшваал ускоряли шаг своих мулов, чтобы догнать их, а потом вновь присоединиться к своей группе. Лицо Саула было непроницаемо, даже тогда когда Авнер произнес:
– Самуил был в Иерусалиме.
Другую группу возглавляла колесница Ионафана в которой он сидел рядом с Давидом, рядом шагали оруженосцы и скороходы. Давид казался задумчивым. Ионафан заметил это и начал расспрашивать его. Давид поначалу отмалчивался. Однако Ионафан был упорен и настоял на своем.
– Мне воздали почести больше чем положено, – проговорил Давид.
– Прими, как должное такие моменты редко повторяются, – ответил Ионафан.
Войско входило в Гиву после полудня, стояла сильная духота, и воины, шагая ровным шагом, мечтали поскорее добраться до казармы. Однако, несмотря на это прием был такой же восторженный, как и в Иерусалиме.
Девушки шли, напевая:
– Давид – ужас филистимлян! Давид – меч Господа!
Цветочные венки падали под ноги лошадей колесницы Давида. Саул не смотрел на эти ликования.
– Да здравствует царь Саул! Да здравствует Давид, любимец Господа! Сау́л убил тысячи врагов, А Давид – десятки тысяч!
Саул вошел в дом в сопровождении своих трех сыновей, Авнера и военных начальников. Один Ионафан остался рядом с Давидом, и люди продолжали славить героя. С террасы дома Саула неслись приветственные возгласы. Ахиноам, жена Саула, распоряжалась наполнить водоем с горячей водой, для омовения царя и его сыновей. Это была малая комната для омовения. В соседнем помещении находился большой водоем для омовения но Саул предпочитал именно эту комнату в основном для того чтобы провести разговор с доверенными лицами.
Саул сидел на лавке, а слуга мылил его тело мылом приготовленном из масла и щелочи. Раздеваясь, Авнер созерцал эту сцену, в то время как сыновья царские в свою очередь входили в водоем. Слуги омыли Саула, а затем вытерли его полотенцами. Несмотря на прожитые почти семьдесят лет Саул по–прежнему был еще красив и физически сильным мужчиной.
– Сегодня будет праздничный ужин, – сказал Малкисуа, растирая руки, – И весь город будет пить и славить героя. Может, стоит дать угощения от имени царя, чтобы не забывали кто настоящий здесь правитель?
– Ужин действительно будет, – сказал Саул, – Но выставлять угощение не стоит, воины пришли с богатой добычей и потому наши дары потеряются в изобилии награбленного.
– Нам не нужно там присутствовать.
– Мы придем туда, несмотря ни на что, – ответил Саул. – Отсутствовать на ужине было бы ошибкой. Если не будет царя, то люди начнут слишком сильно славить Давида.
– Почему? – спросил Эшваал. – Ничто не обязывает нас присутствовать на триумфе Давида. Сегодня его день, а завтра никто и не вспомнит, как его зовут.
Авнер спустился в водоем.
– Присутствуя, мы поддержим в народе чувство, что мы разделяем их ликование и что Давид наш герой, – сказал Саул.
– Его итак славят с каждой крыши дома, – произнес Эшваал, когда слуга начал омывать его.
– И долго он будет героем для всех? – спросил Аминадав. – Нельзя же постоянно говорить о Голиафе!