Сисара в ярости преодолел небольшое расстояние и обратил в бегство филистимлян. Уже и копейщики оставили поле сражения за собой. Впервые они победили, но потеряли лучшего своего военачальника.
Пелетеи не уходили до утра пока не похоронили своих павших. Треть военной силы пелетеев полегла на этом поле. Хадад сильно скорбел по Эглону и был безутешен. Три дня Хадад скорбел, а на четвертый решил вновь выйти за стены города.
Филистимляне бросались снова и снова. Колечницы с грохотом накатывались и уходили в сторону не смея врезаться в ощетинившийся копьями монолитный строй копейщиков. К полудню филистимляне отступили. И в это время царь Хадад сам повел те не многие колесницы, что еще остались у него.
Филистимляне побежали. Колесничные уходили, не смея вставать на пути пелетеев, копейщики бежали и падали от усталости и духоты. Царь Акан видел это и сам встал на колесницу. Железные колесницы с грохотом устремились навстречу противнику.
Сисара увидел командующего колесничного крыла мчавшегося на него и закричал:
– Стрелы!!!
Лучники проредили накатывающихся колесничих, и советник Агид упал с колесницы. Однако он выжил и, вскочив в колесницу, потерявшую своих военных, повернул от накатывающих рядов пелетеев. Но уже подоспели филистимляне, и Агид остался командовать своими людьми. Люди перемешались, свистели стрелы, крики были не слышны в общем грохоте сражения.
Железные колесницы столкнулись с пелетеями и колесницы царя Хадада оказались в окружении. Сисара бросил своих на помощь Хададу. Цалмунна стремился помочь с другой стороны поля сражения.
Хадад стоял в колеснице и отбивал копья и стрелы своим щитом. Колесницу стеснили со всех сторон, и его людей становилось все меньше. Возница пал утыканный стрелами. Хадад уклонился от брошенного копья и принял на щит второе копье. Удар был такой силы, что он упал на дно колесницы.
Царь Акан потрясая копьем, рвался к колеснице Хадада, желая лично убить своего врага. Хадад встал и, увидев летящее копье вновь подставил щит и удар выбил его на землю. Пока он вставал подъехавший на колеснице Агид уже держал другое копье наготове. И в этот момент стрела пробила его нагрудник, и Агид упал на землю.
Это были амеликитяне, десятка полтора всадников первыми поспели на помощь Хададу и меткими выстрелами остановили атаку филистимлян. Колесницы начали огибать всадников и амаликитяне не отступили, они продержались достаточно, чтобы рассеявшиеся воины Хадад собрались к своему царю.
От колесниц уже проку не было, и воины сошли на землю и вступили в сражение на мечах. Все прекратилось очень быстро. Сгустились тучи и хлынул осенний дождь. Пелетеи отступили и филистимляне их не преследовали.
Царь Акан ехал на колеснице в сопровождении телохранителей по месту сражения. Он выиграл это сражение но какой ценой? Половина его военной силы осталась лежать на этом поле. Еще более горьким ощущением потери была гибель Агида. Его верный советник был опорой и защитой. Теперь его не стало.
Он не рассчитывал задержаться под Гезером надолго. Агид считал что Хадад сдаст город быстро и уйдет в свою землю. Поэтому дальше они планировали начать возвращение Изреельской долины и Бет–Шэана. Но потери были столь огромны, что даже бойня на Гилбоа была теперь не столь кровопролитной.
Хадад запросил мира, но послы держались слишком уверено, и потому было понятно, что они уступают город, но готовы воевать и дальше. Мир нужен был Акану поскольку Рекан опять начал бунтовать. Он подступил в Газе, но взять ее не смог и ушел, как только Акан прислал двадцать тысяч военной силы. Он вновь заверил царя в своей верности.
Послы Хадада несколько дней приезжали в лагерь Акана, приводя договор в состояние, когда все стороны были удовлетворены условиями. Акан передал Хададу всех погибших и пленных, а также зерна на пропитание на два месяца. Согласился пропустить всю военную силу Хадада вместе с обозами и не препятствовать возвращению их в свою землю.
После подписания договора Хадад покинул Гезер. Обозов было много и они сильно растянулись на дороге. Акан хмуро смотрел на то, сколь мало осталось людей у Хадада, и хорошо понимал, что война продолжится. Но нападать было опасно, и потому Акан решил действовать иначе.