– На выходе все платят десятину, поскольку нет доказательств, что этот товар не приобретен в Петре.
Ямин в другой ситуации начал бы торговаться, но среди его товара лошадь, которую могли легко опознать. К тому же необходимо было скорее покинуть этот город, иначе их могли задержать.
Они уплатили пошлину и покинули Петру. Отъехав от города на приличное расстояние, Ямин оглянулся и тихо произнес:
– Я еще вернусь и припомню жадным торгашам все пошлины.
Повернувшись к сотнику, он спросил:
– Как думаешь, кто нас предупредил?
Сотник ответил не сразу.
– Он упомянул пелетеев. Видимо он очень важный человек среди слуг Давида и уже давно занимается добычей информации.
Ямин подумав, решил, что он прав.
Военная сила Израиля шла тремя путями в Эдом что сразу ослабило защиту эдомитян. Царь Эдома не знал, с какой стороны будет главный удар. Поэтому основную силу он послал в долину Соляную.
Тем временем Авишай подступил к долине Соляной. Выходить прямо в лобовое сражение он не спешил и, узнав от соглядатаев, где расположен лагерь эдомитян стал выжидать. Выждав время, когда эдомитяне устанут, и начнут пренебрегать осторожностью, Авишай подступил к лагерю.
Первыми в сторону лагеря полетели огненные стрелы. Ночь осветилась падающими огненными стрелами. Загорелись палатки и сухие мешки. Началась паника, но это ненадолго. Пока эдомитяне тушили пожары в лагерь вошли копейщики, и началась рубка.
Колесницы во главе с военачальником попытались уйти, но Урия и Наарай ждал этого момента. Колесницы пошли на перерез и началась ожесточенная сеча. Колесницы перемешались, свистели стрелы и крики на разных языках. Подоспели копейщики, посланные Авишаем, и эдомитяне начали сдаваться.
К рассвету стало ясно, что эдомитяне разгромлены. Пленных оказалось две тысячи человек. Осмотрев убитых, насчитали восемнадцать тысяч эдомитян. Но царь бежал с лучшими своими людьми. Авишай собрав все, что было в лагере поспешил в Петру.
Давид шел пустыней и не спешил. По пути он брал небольшие городки и при сопротивлении города уничтожались. Иоав шел от Хеврона и также брал приступом все города попадающиеся по пути. Обойдя Петру с двух сторон, два воинства Израиля закрыли выходы из города и сели в осаду.
По прошествии месяца стояния Наарай уверено произнес:
– Они непременно выйдут. Долго сидеть в своих скалах они не смогут.
Эта уверенность строилась еще и на том основании, что Урия смог найти горные тропы и добрался до вершины, с которой открывался вид на центральную площадь города. Теперь ее постоянно закидывали стрелами, не давая никому и носа высунуть из пещер либо подойти к водоемам.
Ночью в лагерь прибыл Хушай который все это время следил за обстановкой в Петре. Он сообщил, что будет два нападения. Один отвлекающий на западный лагерь. А затем на восточный поведет сам царь с избранными своими воинами. Об этом говорило накопление этих военных в ущельях возле ворот.
Первыми из окон башен спустились разведчики. Они прошли далеко и, не увидев никого, подали сигнал факелом. В темноте вдали стояли израильтяне и ждали. Они ждали, пока противник мчится на освещенный кострами лагерь. Когда уже стал слышен грохот колесниц и в воздухе стали слышны крики атакующих они ждали.
Лагерь был обнесен связками частокола острием вперед и лошади, напоровшись на них, дико заржали. Колесницы начали опрокидываться и люди стали испугано кричать, вылетая из колесниц и многие, ломая себе шеи, уже не встали.
Колесницы начали огибать лагерь, опасаясь еще ловушек, и тут появились сомкнутые щиты копейщиков и густо полетели стрелы. Одной сшибки было достаточно, чтобы понять, что с ходу им не пробить стену щитов и острых копий. Их ждали, а значит в городе шпионы Давида.
Быстро сообразив, что это ловушка колесницы поворотили коней и бросились к воротам. Но на пути их уже ждали колесницы, посыпались стрелы, и началась ожесточенная битва. Немногие вырвались и добрались до ворот.
А в воротах копейщики бились с немногочисленным отрядом, защищающим вход в город. Но с башен вели стрельбу по своим и чужим лучники. Отступающие натолкнулись на израильтяне и те, встав щиты к щитам, остановили поток колесниц. Подоспевшие колесницы Давида разметали по пескам оставшихся эдомитян.