Впрочем, не на Давида ни на его военных начальников это не произвело должного впечатления. Давид уловил, как Авишай наклонился к Иоаву, и он расслышал слова:
– Я бы не прочь войти сюда с мечом в руке.
Иоав в ответ лишь понимающе усмехнулся.
– Если престол из золота, то я согласен взять этот город мечом.
Иоав произнес это тихо слегка поклонившись, царю Газы, как и другие военачальники. Интерес евреев к золотым украшениям был вполне понятен и не очень понравился филистимлянам. Попытка после приема отвести царя к советнику для тайного разговора была отвергнута, и Давид покинул дворец, показав всем, что он считает себя равным царю Газы, если не больше. Давид к тому уже успел получить все сведения от своего шпиона Хушия, и потому был осторожен, не оставшись даже ночевать в Газе.
Хушай был вызван к советнику и получил приказ для царя Давида немедля напасть на Гадорама. На что Хушай ответил:
– Царь Давид никогда не торопится, поскольку мятежники некуда не денутся. К тому же Давид так и не получил подтверждения договора о котором была речь в Иерусалиме. А для этого он должен лично встретиться с Аканом царем Газы.
Ну и чтобы показать свою верность он продолжил говорить:
– Дикий еврей считает себя равным сынам Дагона. В ответ он не требует от вас даже дочерей царя себе в жены.
Советник весь сморщился от неприятия. Видимо даже представить не мог отдать дочь царя за дикого еврея. Для этого необходимо было самое меньшее поставить капище Дагона в Иерусалиме, но засушливое место не место для дочери морей.
– Хорошо повлияй на царя, чтобы он не уезжал далеко от Газы. Моему господину царю важно держать дикаря под контролем.
– Сделаю все что смогу.
Давид решил посетить своего поданного и вошел в дом Хушая. Давид поднялся на крышу где уже стоял столик с фруктами и отборное финикийское вино. Давид смотрел на море подавленный его необъятными размерами. Он задумался, насколько велик мир, и сколько могут видеть те, кто уплывает на парусных кораблях.
– Хороший у тебя здесь дом, – одобрительно произнес Давид, разглядывая море. Давид быстро освоился, и это восхищало в нем всех его приближенных. Он уже чувствовал себя хозяином положения в окружении врагов и мощь и величие филистимлян не вызвало у него восхищения. Он принял за должное их достижения, а также тот факт, что Газу придется, возможно, сжечь, когда придет время.
Давида восхищало лишь пение и музыка, поскольку он сам не расставался с Лирой. Он рассматривал искусство как священнослужитель и потому вызвал восхищение у всех кто это видел. Для всех Давид был грозным царем, жестоким воином, пролившим много крови истреблявшим народы. Но восхищено слушавший пение царь вызывал удивление даже у филистимлян. Он и сам исполнил на площади несколько мелодий и спел одну песню, чем привлек толпы удивленных горожан.
Наарай и Урия стоявшие неподалеку вспоминали Саула. Тот им был понятен, хотя порой и непредсказуем, например, когда он дважды кидал копье в Давида и пытался его убить. Но его непредсказуемость касалось лишь военных походов, что и давало ему долгое время успех. Ахиртофел также был понятен, поскольку в основе всех его решений лежали ум и хитрость. Давид также был умен и хитер иначе бы он не выжил при дворе Саула, но порой он всех удивлял. Он легко пел хвалебные песни Господу и отдавал повеления на истребление целого народа.
Царь Давид подкрепившись дарами моря присланные царем Газы, которые тут же заставили пробовать царских слуг. Впрочем, пока есть угроза сирийцев Давид и его люди нужны филистимлянам, а вот потом все понимали, начнется борьба, в которой все средства хороши.
– Хороший дом и море видно, – снова похвалил Давид, – Ну что поговорим о делах, что будем делать дальше, какую выбреем стратегию в войне против сирийцев.
Хушай как царский шпион ответил:
– Нас уже ожидает царский советник. Послушаем, что он скажет, а потом уже можно обсудить наши дальнейшие действия.
Царь согласился и спустился вниз в большой зал для приема гостей. Здесь помимо водоемов были уютные ложа и столы, уставленные фруктами. После положенных приветствий советник жестко произнес: