Но торжество Акана длилось недолго. При поддержке князя Гата Ахиша Рекан и Гадорам получили свои наследственные владения. Каждый князь получил право именоваться царем, а Газа утратила свое превосходство. Давид знал что, усиливая Гат, он создает себе врага, но сейчас он не мог поступить иначе. Необходимо было ослабить Газу, поскольку Акан не смириться с падением первенства.
Двадцать шестая глава Хорайя – начало смуты
Царь Шешай возвращался из похода на филистимлян. Он выполнил свой союзнический долг перед царем Давидом и теперь возвращался в Явнеэл. Много мыслей одолевали царя, и не знал он как ему поступить. Царство что создал Хадад, исчезло, и Шешай сохранил лишь малую часть.
Советники его отца часто смотрели на него с осуждением, видя в нем порой нерешительность. Он пытался ставить рядом с собой опытных советников, чтобы опереться на них, но это приводило лишь к соперничеству, а его стремление сблизиться с филистимлянами и принятие их законов и обычаев лишь усугубляла ситуацию в царстве.
Князь Маон все больше становился независимым, заключал договора с Экроном и Гезером и увеличивал военную силу. Все это наводило на нехорошие мысли. К тому же когда привезли всю добычу, вывезенную Хададом, Маону выделили лишь жалкую малую часть. С Маоном нужно было решать вопрос и как можно скорее.
По возвращении Шешай призвал лишь самых близких. Цалмунна верховный советник, Сисара сын военачальника Сисары погибшего с Хададом и Резон ближний советник. Шешай всегда недолюбливал Маона, а с тех пор как он поднял Фимну и набрал военной силы, появилась веская причина разобраться с независимым князем.
Советники давно уже наговаривали царю на строптивого князя. Цалмунна имел земельные наделы в разных местах и не желал контроля со стороны других князей. Резон стремился избавиться от всех наследников престола, чтобы взять под контроль царя. Поэтому их речи сильно не совпадали с речами Сисары не раз гостившим у князя Маона.
– Опасный этот Маон, – говорил Цалмунна, – Набрал силы военной много и прибирает под себя все города в долине. Макац стал уже торговым городком, где его люди сидят, на Гавафон давит. Так и до Гедеры дойдет.
– Хочу заметить, что Гавафон отказался от союза с этим Маоном, – заметил Сисара.
– Мне этот Гавафон давно уже как кость в горле. Тамошние князья не шлют мне дань, и чем они лучше Маона. Все князья долины шлют мне дань, а эти нет. А Маон ведет себя как полновластный царь, где такого видано?
– Князь Гавафона не оспаривает власть царя, – вступился Цалмунна, – А Маон стал слишком независим и силен.
– Князем поставлен в Фимне Маон царем Хададом и наделен властью, – напомнил Сисара.
– Я не Хадад, – отрезал царь, – Я никого не ставил и не одобряю такого поведения.
– Мой царь, – вновь пробасил Цалмунна, – Много сил набрал Маон и вызывает недоверие.
– Напомню моему царю, что Маон брат царицы и близкий родич, он не имеет прав на наследование престола и ни разу не поднимал вопрос о царстве.
– То, что он сын от наложницы многие могут позабыть, а вот то, что я муж царской дочери все помнят. А можешь ли ты точно знать, что он не замыслил недоброе?
– Мой царь, – раздался сладкий голос Рецина, – Военачальник Сисара пил с Маоном вино и, наверное, знает его мысли.
Сисара смотрел свирепым взглядом на Рецина.
– В любом случае сильный князь опасен, – подвел итог Цалмунна.
– И как же мы усмирим Маона, – спросил царь?
Цалмунна приосанился.
– Издай указ мой царь, что князь более не нужен в Фимне. Из уважения к воле царя Хадада ты мой царь оставишь ему владения достаточные для царевича, а военные силы вели распустить. В качестве наместника он получит еще земли и возглавит местный гарнизон. Отныне он обязан присылать подати как положено землям подчиненных царю.
– Не делай этого мой царь, – воскликнул Сисара, – Фимна его наследственное владение и оскорбить сына Хадада тяжкое преступление. Стоит ему объявить о защите своих прав и народ потянется к нему, и мы все кровью умоемся. Вспомни, сколько людей подержало Рекана, когда он объявил себя оскорбленным.