Царь Давид седел на престоле, а рядом сидели Ахиш, Рекан и Гадорам. Князь Ор сидел, неподалеку потупив взгляд. Царю Акану пришлось стоять перед Давидом как слуге, и потому он злобно произнес:
– Царь Давид, что такого могло произойти, что ты нарушил слово и поднял меч против меня твоего союзника. Ты, верно, послушал злобные речи Рекана и Гадорама моих врагов. Я знаю, ты держишь слово и не станешь причинять мне вреда в этой крепости. А иначе твой бог покарает тебя. Меня искренне огорчает тот момент, что мы стали неприятелями. И я готов сделать все возможное, чтобы царь Давид снова стал мне братом.
Давид внутренне усмехался речам подлеца и убийцы Акана но ответил достойно.
– Я готов исправить это недоразумение и вновь стать братом царю Акану. Как ты помнишь наш договор, то Гезер должен был перейти под руку царя Давида. Но этого не произошло и мне пришлось прийти самому и выяснить причину нарушения договора.
Царнь Акан был удивлен, он уже и забыл это добавление к договору. А теперь и сил нет, чтобы одолеть такой союз своих врагов.
– Договор не был исполнен. Мои враги теперь носят титулы царей и сидят рядом с царем Давидом. Я же стою как какой–то слуга. Раз договор не был исполнен, то этот город не может подчиняться Давиду.
Давид ответил:
– Договор предусматривал мир и сейчас я это вижу. Но я готов согласиться на самоуправление в Гезере. Если же этого не будет, то я оставлю здесь гарнизон, и город все равно будет под моей рукой.
Акан понял, что Гезер потерян для него, и решил согласиться.
Это было полное поражение Газы как гегемона, и Акан согласился предоставить Гезеру полное самоуправление. Он уезжал из Газы в полном опустошении и дал себе слово найти способ уничтожить царя Давида.
Двадцать восьмая глава Двор царя Давида
Давид принял омовение и, сменив одежду, прошел поклониться Господу. После молитвы и вечернего жертвоприношения Давид поужинал в кругу своих сыновей Амнона и Авессалома. Двенадцатилетний Амнон уже считал себя взрослым и не раз просился в поход. Авессалом был младше, но тоже слушал с интересом о царях филистимлянах. Адония сидело рядом с Авессаломом и, будучи погодками, они больше были дружны, чем с Амноном который открыто, говорил, что он старший сын и наследник царя.
Давид не одобрял этого, но советники и его жены настаивали на выборе старшего наследника, поскольку царь часто сам отправлялся в военные походы и мог оттуда не вернуться. Поэтому Давид принял решение отправить в тридцатитысячный корпус Амнона, что находился на границе с филистимлянами.
Собрав своих сыновей в вечернюю прохладу на крыше своего дома, царь часто рассказывал о днях скитаний. Амнон как старший слушал внимательно и строго посматривал на младших братьев. Авессалом смотрел на брата с легким выражением неприязни и Адония также насмешливо смотрел на потуги брата показать свою власть. Шефатия, Итреам, Ивха́р, Элишу́а, Нефе́г, Я́фия, Элиша́ма, Элья́да и Элифеле́т сидели вокруг царя и с интересом слушали своего царя отца. Рядом с царем сидела еще совсем юная Фамарь, любимая дочь, для которой он каждый год дарил самое красивое платье.
– Неужели царь Саул кинул копье трижды, я бы уже после первого раза решил, что стоит опасаться такого человека, – это произнес Авессалом.
– Я был не царевичем Авессаломом, – с улыбкой ответил Давид, – А слугой царя и хотя был помазан на царство пророком Самуилом, но путь мой был долгий. Я мог бы убить Саула, просто перехватив копье. И Господь отдавал мне его дважды: сначала в пещере, а потом в шатре, где Господь навел на всех его людей крепкий сон.
– А может, стоило его убить, – спросил Адония, – От стольких неприятностей ты мой отец избавил и себя и твоих людей.
Давид часто ловил себя на мысли что порой он слишком милосерден и, отдавая приказы на истребление большого количества людей, просил у Господа прощение. И его люди часто не понимали такого отношении к врагам и вот и его сыновья не понимают такого отношения.
– Господь дал нам всем жизнь, и никто не вправе ее отбирать. Господь забрал жизнь Саула и я не стал проливать его кровь. Мне приходилось порой отдавать приказы о пролитии крови, но брата еврея я не буду лишать жизни без причины.
Давид говорил много ценных мыслей, делясь своим опытом, и надеялся, что его сыновья не станут совершать те ошибки, которые совершил он. После беседы с сыновьями он писал, псалмы и пел вечерами песни, играя на арфе.