Из всех своих жен Давид очень ценил Авигею. Все браки, которые он заключал, были либо вынужденные, либо были заключены ради каких либо политических или экономических выгод. Авигея была первой женщиной после Мелхолы к которой Давид испытал искрение чувства и она стала для него опорой и советником в самые тяжелые времена.
В вечерние часы Давид часто ужинал именно в кругу Авигеи, а также жен ставшими матерями вероятных наследников Ахиноам матери Амнона, Хаггит матери Адонии и Маахи матери Авессалома и Фамарь. Было время, когда рядом с царем сидела Мелхола и редко такие встречи заканчивались мирно. Мелхола требовала полного подчинения всех жен царя и особое отношение к своей персоне.
Давид вновь загрустил, вспомнив свою первую любовь Мелхолу и то, как плохо они расстались. Год заканчивался хорошо, филистимляне были смирены и не скоро начнут угрожать Израилю. В Израиле начался бурный рост торговли, земледельцы снимали уже не один богатый урожай и благосостояние самого царя сильно увеличилось.
Советник Ахитофел зашел после ужина к царю и отчитался о состоянии дел в Гезере. Давид вспомнил разговор с Хушаем который советовал подержать Маона в его претензиях к царю Шешаю и спросил:
– А как там дела у Пелетеев? Мне все же кажется, зря мы не подержали Маона. Я слышал, у них там опять какие–то смутные дела творятся. Царь потеснил своего родича, и уже произошло кровопролитие.
У Ахитофела был верный человек при царе советник Резон который за золото поставлял информацию и сеял смуту в царстве. Поэтому он и не подержал Маона, поскольку не видели в нем силу способную что–либо сделать.
– Мой царь у меня очень хорошие источники и могу сказать, что царь Шешай крепко сидит на престоле и всего лишь устраняет опасность. Нам не стоит туда вмешиваться, особенно учитывая, что у вас договор именно с царем Шешаем. Надо было этого Маона в цепи, и передать Шешаю.
Давид лишь усмехнулся и, покачав головой, сказал:
– Он князь изгнанный со своей земли и кроме того я помню как сам был в изгнании и в каждом городе меня гнали палками как бродящегося пса. На меня объявили охоту и гнали как дичь. Я скрывался в пустыне, но даже там меня предавали и снова изгоняли. Я не трону Маона в память о моем бегстве.
Ахитофел решил сменить тему разговора, поскольку почувствовал раздражение царя. Он склонил голову и тихим голосом произнес:
– Мой царь очень раздражителен. У моего господина давно очень редко бывают его жены. Моему господину хорошо бы завести наложниц. Царь не может иметь так мало жен. И я могу порекомендовать юную девушку, которая очень красива и умна.
– Ты так говоришь, как будто близко ее знаешь, – с подозрением спросил царь.
– Да мой господин я ее хорошо ее знаю. Это моя внучка и зовут ее Вирсавия. Если вы позволите выдать вам в жены мою внучку, то окажете мне высокую честь.
Давид устало смотрел на склоненного Ахитофела, и раздражение поглотило его полностью. Ахитофел весьма умен и советы его Давид очень ценил. Но в тоже время Ахитофел поднявшись от слуги до советника, лез вверх, не разбираясь в средствах, и готов был порой дать любой совет даже откровенно подлый. А поговорка «спросить совета у Ахитофела тоже, что у Бога» была явно придумана сами Ахитофелом.
– Ты Ахитофел видимо забыл, что мои жены это союзы с важными представителями крупных землевладельцев либо правителей. Лишь Ахиноам и Авигея жены моей юности. Но твою внучку я одарю, она станет женой очень уважаемого человека.
– Это честь для меня, – поклонился Ахитофел и вышел.
Потом Давид видимо что–то вспомнил и спросил:
– Остался ли кто–нибудь из рода Сау́ла? Я сделал бы для него что–то доброе ради Ионафа́на.
Ахитофел задумался.
– Был у Саула управляющий по имени Цива, можно его спросить.
– Найди и приведи его ко мне.
По пути в свой дом Ахитофел мерно покачивался в ложе, которое несли восемь носильщиков. Он так много сделал, чтобы подготовить свою внучку, но царь отказал. А теперь еще и выдаст ее за своего слугу и тогда уже ничего не изменить. Все его планы рушились, и Ахитофел в очень сильном раздражении ломал голову, как исправить ситуацию.