Пока он думал, как обойти те колесницы, что остановились израильтяне, не давая, опомниться, атаковали. Лёгкие колесницы мчались мимо по полю мимо сирийцев и вели прицельный обстрел по сирийцам застрявших в колесницах, а следом за ними просачиваясь между колесницами и лошадьми, хлынули копейщики, копьями добивая тех, кто ещё был жив.
Первыми дрогнули люди Маахи и Товы и, бросились в бегство, сирийцы, также бросая всё, начали разбегаться. Резон, уже понимая, что бегство не остановить, он, потеряв половину военных сил и потому не было уже смысла дальше сражаться и, потому протрубив отступление, они бросились бежать подальше от Медевы. Аммонитяне, видя такое положение, бросились в город и многие погибли под стрелами.
Израильтяне не стали близко подходить к городу опасаясь камней и стрел и, отступили от города. Радостный Авишай похлопал Иоава по плечу и сказал:
– Видел ли ты такое брат. Мы побили воинов царства Цова. Могли ли мы об этом вообще даже думать какое–то время назад. Это же самые непобедимые воины особенно на своих тяжёлых колесницах. Мы же их разгромили полностью.
Иоав встревожено смотрел на город, где укрыли аммонитяне, и был очень напряжён.
– Такое Хададэзер нам точно не простит, я думаю, будет война с царством Цова, а потому задерживаться здесь не стоит, а аммонитянами займёмся позже.
Авишай решил, что брат прав и потому занялись сбором пленных, добивали раненых, своих раненых положили на телеги, где походные лекари тут же прикладывали к ним травы, перевязывая раны. Отрядив пять тысяч человек сопроводить обозы, Иоав направился с Авишаем преследовать сирийцев.
Тридцать первая глава Поход в Сирию
После поражения бегства Резон ещё хотел уйти на царскую дорогу, но для этого надо было собрать остатки своего войска. Он велел трубачам постоянно играть сбор, надеясь, что люди его услышат и действительно какая–то часть его военных сил начало собираться к нему. Затем появились первые всадники вооруженные луками и стрелами, за ними появились колесницы, а значит, следом появится, и все войско Давида и сирийские войны дрогнули, они бросились бежать, пытаясь спастись. Как оказалось, они не рассчитывали, что бегство пройдёт по гористой местности.
Колесницы пришлось бросить и спасаться в горах, израильские воины вооружённые только луками бежали следом, битва распространилась по всему нагорью и немногие смогли спастись бегством. А к вечеру Иоав решил прекратить преследование противника и велел трубить сбор и собрав обозы пошёл переправляться через Иордан и затем направился в Иерусалим.
Разрозненные группы разгромленного войска появлялись в разных городах Аммонитского царства, в Израильских городах и лишь немногие, в том числе и Резон смогли добраться до Дамаска. Весть о разгроме сирийского войска распространилась по всему Заиорданью от Аммонитского царства до реки Евфрата.
До сих пор царство Цова было самым сильным и не знающим поражением, имя Хададэзера внушало всем страх и уважение. Теперь же задрожали даже самые сильные, а царь Ханун заперся в городе Рама, будущий Рамоф–Галаад, и боялся выходить из дворца, понимая, что теперь у него нет спасения. Хададэзер услышав о гибели своего лучшего войска, пришёл в ужас потому что понял что его власти пришёл конец.
Он послал своих слуг, чтобы они принесли ему голову Резона, но его отец Эльада предупредил его об этом и тот не пошёл Дамаск, а бежал Хамат. Вызвал к себе своего начальника Шоваха, он был бледен, но когда говорил, смотрел прямо в глаза пытаясь внушить страх своим военачальникам, чтобы тот выполнили его указания.
– Собери всё что можешь, пошли люди за Евфрат, нам необходимо собрать такие силы, чтобы разгромить этого царя Давида. После того поражения которого нам он нанёс, имя Давида будут помнить все и потому я хочу чтобы все запомнили как он умирал и как умирали его лучшие воины. Но прежде всего, разберитесь с Хаматом. Я слышал, что там скрывается этот негодник Резон, поэтому собери всех в Хелам. Оттуда мы начнём поход на Израиль, пройдём его полностью, дойдём до Иерусалима разберём его по кирпичику, а царю Давиду я отрублю пальцы рук и ног, он будет сидеть у меня в клетке и умолять бросить ему хотя бы крошки которые не сможет поднять.