– Не забывай, с кем разговариваешь слуга престола. Я царский сын, а ты всего лишь слуга. И в опалу всегда можешь попасть ты. Помни свое место раб.
Бенаия бен Иодай сидел с каменным лицом, что еще больше напрягало Авессалома. Бенаия бен Иодай снисходительно улыбнулся и продолжил:
– Я помню, кто я и служу Давиду, поскольку это мой долг. Я знаю, что он помазан на Царство нашим Господом и его пророком Нафаном. Сейчас нужен мир в Царстве Израиля, а вы два царевича нарушаете мир. За насилие над Фамарь ты не выдвинул обвинения и не убеждай меня, что ты простил Амнона. Я вижу, ты затаил обиду, но прошу ради мира в Доме Давида, усмири свой гнев.
Авесалом с недоверием слушал Бенаию бен Иодая. Он вдруг понял, почему Давид хочет отослать его. Однако все это не имело значения. То, что он задумал он свершит.
– И что теперь, – сухо спросил он?
– Уезжай на восток и забудь обо всем, вот мой совет,– жестко ответил Бенаия, – Усмири свою гордыню.
Бенаия ушел, а Авессалом вновь стоял у окна и смотрел на город.
– Я еще поквитаюсь с тобой Амнон за мою сестру, – прошептал Авессалом в пустоту…
Стрижка овец шла в начале весны, и сопровождалось большим торжеством. На торжестве часто присутствовали левиты и собирали часть шерсти в священный дар. Торжество устроенное Авессаломом было очень торжественным. Было выпито много вина, Авессалом приказал зарезать несколько ягнят, чтобы устроить торжественный ужин для своих братьев.
Амессай подошёл к Амнону сидевшему с растерянным видом, он оглядывал гостей, явно искал Фамарь.
– Её здесь нет, не знаю, слышал ли ты, что царь выдал её за своего военного, недавно потерявшую жену думаю, она будет вполне счастлива в этом браке.
Амнон посмотрел на Амессая и сказал:
– Страсть овладела мной, я был словно в дурмане, а когда всё произошло, я почувствовал себя осквернённым нечистым, поэтому я и прогнал ее. Когда я её вижу, я вспоминаю что овладел собственной сестрой. Жаль я не могу об этом рассказать Авессалому.
Амессай предполагал что планировал, сделай Авессалом, сыновья Иессея всегда относились к нему с презрением и потому спасать Амнона он не собирался.
– Авессалом тебя слушать не будет, поэтому пей царевич вино и забудь обо всём.
Когда Амнон опустошил бурдюк с вином к нему подошёл Авессалом. Посмотрев ему в глаза, он произнес:
– Пора нам посчитаться с тобой брат.
Амнон усмехнулся:
– А я думаю, почему ты так долго ждал, боишься со мной биться, ждал, когда я буду пьяным, но я в любом состоянии одолею тебя.
– Будь это поединок я бы вышел против тебя, но это расплата и потому сейчас ты умрёшь.
Амнон встал и кинул бурдюк в Авессалома.
– Если бы была возможность, я бы сейчас не стал трогать твою сестру, но что случилось, то случилось, раз ты так хочешь, будем биться насмерть.
Авессалом посмотрел за спину Амнону, двое выступили из тени и ударили Амнону копьями в спину. Амнон застонал, но всё ещё стоял на ногах и в это время третий нанёс удар копьем в живот. Со свирепым взглядом и кровавой пеной на губах он упал на землю и умер.
Царевичи, увидев это, вскочили на мулы и сбежали. Авессалом стоял над телом брата и глухо сказал:
– Дело сделано.
Давид, закончивший ужин с Вирсавией, заметил внезапное оживление во дворце. Люди бегали по коридорам, стучали двери, раздавались крики. Он наклонился через окно и заметил при свете танцующих факелов несколько мулов, которых слуги вели в стойла. Давид попросил одного из слуг узнать, что происходит.
Слуга вернулся весь бледный.
– Мой царь… Мой царь! Царевичи… Твои сыновья… все убиты!
Давид весь побледнел.
– Убиты – кем? – закричал он.
– Прости меня, мой царь, прости меня… Авессаломом!
Эфраим прибежал с другими слугами: он поддержал шатающегося Давида и довел его до комнаты. Едва войдя, Давид разорвал свои одежды и с криком бросился на ложе. Женщины кричали в своих комнатах и царапали лица.
В это время в царской спальне появился Ионадав. Он прошел через толпу и бросился в ноги своему дяде.