Тогда Давид сказал Итта́ю:
– Хорошо, иди.
И гатя́нин Итта́й пошёл перед ним со всеми своими людьми и детьми.
Когда люди Давида переходили долину Кедро́н, все живущие в том месте громко плакали. Царь стоял в долине, а его люди шли по дороге, ведущей к пустыне. Там же остановились Цадо́к и левиты, которые несли ковчег соглашения истинного Бога. Они поставили ковчег. И Авиафа́р пришёл туда и стоял, пока все люди не вышли из города.
Царь сказал Цадо́ку:
– Отнеси ковчег истинного Бога обратно в город. Если Господь будет мной доволен, то он вернёт меня и позволит мне увидеть и ковчег, и место, где он находится. Но если он скажет: „Я недоволен тобой“, что ж, пусть поступит со мной так, как ему угодно.
Царь также сказал священнику Цадо́ку:
– Ты же прозорливец! Спокойно возвращайтесь в город, и ты, и Авиафа́р, и ваши сыновья: твой сын Ахимаа́ц и сын Авиафа́ра Ионафа́н. А я задержусь в пустыне, у бродов, и буду ждать от вас известий.
Цадо́к и Авиафа́р отнесли ковчег истинного Бога обратно в Иерусалим и остались там.
Последний лазутчик прибыл запыхавшись.
– Ахитофел, – сказал он Эфраиму, следовавшему за Давидом. Эфраим замедлил шаг. – Ахитофел Гилонитянин, советник царя. Он примкнул к Авессалому! И Амессай, племянник царя!
Давид услышал. Они все вместе шли к победе и все его предали. Даже дядя Вирсавии, Ахитофел, уважаемый судья, исполнитель закона!
Давид был в ярости.
Они пересекли долину и начали подниматься на Масличную гору.
Давид спешился, передал поводья своего коня одному из слуг, разулся, откинул назад капюшон и направился пешком в старое святилище. Он рыдал, люди вокруг него тоже рыдали, большинство шло за ним по этой горе, где многие поколения просили владыку небес, а что оставалось делать в этот несчастный день, как только просить! Поднявшись на вершину, Давид стал молиться, восклицая:
– О Боже, пожалуйста, обрати совет Ахитофе́ла в глупость!
Когда Давид поднялся на вершину, где обычно поклонялись Богу, ему навстречу вышел аркитя́нин Хуша́й, преданный старый друг, советник и доверенное лицо. Разорванное платье, голова, посыпанная землей в знак траура, Хусий бросился в объятия Давида.
– Что ты здесь делаешь?
– Где же мне быть, как не здесь. Я следую за тобой, мой царь, мой друг. Друзья познаются в беде.
Давид посмотрел на него, улыбнулся и обнял.
– Если ты пойдёшь со мной, то будешь мне в тягость, но если ты вернешься в Иерусалим, ты можешь помочь мне расстроить планы Ахитофела.
Хуший Архитянин был удивлен.
– Ты хочешь, чтобы я покинул тебя?
Давид сказал ему:
– Я хочу, чтобы ты вернулся в Иерусалим и сказал Авессалому: «Царь, я твой слуга. Как я служил твоему отцу, так буду служить и тебе», то с твоей помощью совет Ахитофе́ла будет отвергнут. Там с тобой будут священники Цадо́к и Авиафа́р. Всё, что услышишь в доме царя, передавай им. С ними останутся и их сыновья: Ахимаа́ц, сын Цадо́ка, и Ионафа́н, сын Авиафа́ра. Передавайте мне через них всё, что услышите».
Хушай медленно кивнул головой. Он пригладил волосы рукой, вытер лицо полами платья, завернулся в плащ и сел на мула. Потом начал спускаться в сторону Иерусалима.
Эфраим и Иоав растерянно наблюдали за сценой: так отказался или не отказался Давид от царства?
Давид начал спускаться с вершины горы и увидел Ци́ву, слугу Мефивоше́та. Ци́ва шёл ему навстречу с парой навьюченных ослов и вёз 200 хлебных лепёшек, 100 лепёшек изюма, 100 лепёшек инжира и большой кувшин вина.
Царь спросил Ци́ву:
– Зачем всё это?
Ци́ва ответил:
– Ослы – чтобы ездили домашние царя, хлеб и фруктовые лепёшки – чтобы ели твои слуги, а вино – чтобы пили те, кто утомится в пустыне.
Царь спросил:
– А где внук твоего господина?
Ци́ва ответил:
– Остался в Иерусалиме. Он сказал: «Теперь–то израильтяне вернут мне царскую власть моего деда».
Царь сказал Ци́ве:
– Всё, что принадлежит Мефивоше́ту, – твоё».
– Низко тебе кланяюсь, – сказал Ци́ва. – Пусть, мой господин, царь, и впредь будет ко мне расположен.