Давид сосчитал людей, которые были с ним, и поставил начальников над тысячами и над сотнями. Он отдал треть людей под командование Иоа́ва, треть – под командование Авиша́я, сына Церу́и, брата Иоа́ва, и треть – под командование, гатя́нина Итта́я. Авессалома ожидали с юга, по единственной дороге, которая вела в Маханаим и проходила от Галаада и через Миспа.
– Для большей эффективности они должны были расположиться в таких местах, где дорога сужается, – объяснил Давид. – Вы возьмете их в клещи. Важно, чтобы вы скрыли свои позиции в лесах. Тогда противник наверняка не сможет определить их количество. Таким образом, они попадут в ловушку, не имея возможности ни двигаться вперед, ни отступать. Я тоже пойду с вами.
– Об этом и речи не может быть! – воскликнул Иоав.
– Не ходи. Если мы побежим, никто не обратит на это внимания, и, даже если погибнет половина из нас, этого никто не заметит, а ты стоишь десяти тысяч таких, как мы. Лучше, чтобы ты помогал нам из города, – поддержал его Авишай?
Давид привел свои аргументы, хотя и чувствовал их правоту. Он был слишком стар, чтобы участвовать в сражениях.
– Значит он в Маханаиме, – задумчиво произнес Авессалом, – Галаад и все восточное побережье за старика. Ну, здесь все понятно. Манасия никогда не умел делать правильный выбор, живущие так далеко они ничего не знают. Поэтому они выбрали моего отца, как когда–то выбрали царем Иш–Бошета.
– Да мой господин, – подтвердил Амессай, – Но этих сил мало. Плохо то, что иудеи все бегут к вашему отцу. Я предлагаю ударить, пока он сидит в Маханаиме. Потом он наберет такую силу, что его будет не одолеть.
Авессалом посмотрел на своих советников. Даже сирийцы были молчаливы. Все понимали, что настал час решающей схватки. Нападать внезапно всем нравится, а вот биться с грозным Давидом в честном бою многие опасались.
Начались предложения подождать союзников либо пойти на север и собрать побольше войск. Было предложение обождать до следующего года и собрать больше сил.
– Я не могу столько ждать, – жестко произнес Авессалом, – Я хочу полной победы сейчас. Союзников нет. Ну и ладно. Эта победа будет моим триумфом. Готовьте войско, мы выступаем через три дня.
Перед полуднем четвертого дня лазутчики донесли, что Авессалом, Амессай и их отряды уже прибыли в Галаад и находятся в часе ходьбы. И что Авессалом поклялся стереть с лица земли Маханаим за то, что они приняли его отца. Население относилось к нему далеко не так благосклонно, как на юге: они не знали этого царевича и считали его нечестивцем.
– Ради меня не убивайте Авессало́ма, – попросил Давид Иоава, Авишая и Иттая. – Вы узнаете его по шевелюре.
Трое стояли в престольном зале. Военачальники Ишби–Бенов, Итма и Рисий. Аталия давала им последние напутствия. Она говорила:
– Ведите наше храброе воинство на помощь Авессалому и разгромите тех жалких трусов, что еще поддерживают Давида.
Трое поклонились.
Рисий ничего не сказал. Он задумался над тем, зачем он постоянно рискует жизнью. Ради чего? Ради царства, в котором его народ на положении рабов. Его отец поклялся быть вассалом и платить дань. И это в то время когда все народы нарушили свои клятвы, он держится возле Ахишей.
Все ради чести и достоинства. Но кому она нужна эта честь. Его народ имеет полное право управлять собой. Власть не нужна его племени. Все больше Рисий осознавал, что его путь подданного Гезера должен закончиться.
Далида и царь Ахиш стояли на площадке башни и смотрели, как их войско уходит на восток. Сообщений от Авессалома они так и не получили. Случайно услышав о перевороте в Иерусалиме, Далида заподозрила коварную руку Давида и отправила войско в поход.
Ахиш достиг уже двадцати лет и начал лично управлять царством. Часто он сталкивался с могучей Далидой. Далида не признавала его право на правление и всячески мешала его попыткам присвоить право монарха на единоличное правление.
– Не стоило посылать войско в слепую, – произнес Ахиш, – Вы с Аталией такие наивные. Неужели не понятно, что вы уже опоздали.