Рисий ехал вместе с Шимеем и Гевером. Позади, ехали на мулах Ионафан с Ахимаацом. Ионафан был темнее тучи. А Ахимаац говорил:
– Я же говорил, что Соломон станет царем. Такова воля божья которую сказал Нафан итак решил царь Давид.
– Этот Нафан может быть в связи с Вирсавией, – мрачно произнес Ионафан, – В любом случае это мятеж против истинного наследника престола. Его признали наследником все именитые граждане Израиля. А теперь Давид нарушает закон, впрочем, ему не привыкать действавать как ему вздумается.
– О чем ты говоришь, – не понял Ахимаац, – Нафан пророк и говорит от имени Бога. Ты сомневаешься в воле Бога или в словах пророков.
– Нет, я ничего не хочу сказать.
Цадок ухмыльнулся в бороду: Гихон, где Давид приказал помазать Соломона, находился на расстоянии меньше тысячи локтей от Эн–Рогеля и двора Адонии. Когда они прибыли, дым от жертвенников еще поднимался в небо, и можно было разглядеть верховых животных гостей, привязанных под сенью деревьев.
В Гихоне жертвоприношение и помазание длилось меньше часа. Там собралась толпа тех, кто узнал о церемонии.
– У нас нет времени обедать здесь, мы это сделаем в Иерусалиме, Соломон. Пусть трубы поют до тех пор, пока я не дам сигнал остановиться.
Он поднял руку.
Тотчас ужасный шум наполнил воздух: зазвучала сотня труб царских слуг. Вирсавия заткнула уши. К трубам присоединились систры. Соломон огляделся вокруг. То, на что он рассчитывал, произошло: гости на празднике Адония услышали трубы и послали слуг узнать о причине шума. Теперь слуги торопливо бежали назад. Соломон опустил руку.
Слуги принялись кричать: «Да здравствует царь Соломон!» и не останавливалась до тех пор, пока Соломон не приказал возвращаться в Иерусалим. Жители пригорода стали понемногу собираться на дороге, по которой возвращался кортеж в Иерусалим. Назвали царя! Народ веселился. Звук труб возбуждал мальчишек и будил старцев. Ротозеи хлопали в такт в ладоши и присоединялись к кортежу. В самом городе царило возбуждение. «Да здравствует царь Соломон!» Люди высовывались из окон, чтобы увидеть нового царя. Женщины любовались им, считая его красивым, и кричали от восторга, мужчинам нравилась гордая поступь нового царя.
Когда кортеж Соломона приблизился к воротам города, срочно собранные музыканты по приказу Беная заиграли громче. Соломон сошел на землю, подбежали слуги. Цадок, Нафан, Беная и Вирсавия, усталые, поднялись в покои Давида. Авишага, переодевшаяся по этому случаю в красиво вышитое платье и накидку, открыла им дверь.
– Он ждет вас, – сказала она.
Действительно, собрался весь царский дом, и те из «тридцати», кто еще остался в живых. Там были Адорам – сборщик податей, Иосафат –секретарь, Авишага сменила и одежду Давида, теперь на нем был плащ, подшитый лисьим мехом, но отсутствовал пурпурный цвет.
– Государь, твой приказ выполнен, – торжественно сказал Беная.
Соломон бросился в ноги царю. Давид положил ему руку на голову.
– Встань, мой царь! – громко произнес Давид. Сам он встал с помощью Бенаи и взял руку Соломона. – Садись, – сказал он ему. Стоя на возвышении, он обратился к присутствующим: – Отныне Соломон – ваш царь. Пусть Бог дарует ему мудрость. Пусть Бог всегда слышит его мольбы. Пусть царство Израиля вечно процветает под его скипетром.
И, обращаясь к Соломону, добавил:
– Бог благословит тебя, мой царь. Если ты будешь справедлив, у тебя никогда не будет недостатка в последователях.
Раздались аплодисменты. С помощью Бенаи Давид спустился с возвышения и, впервые за долгое время, улыбнулся.
Ионафан после прибытия в Иерусалим смог незаметно уйти. Ему нужно было предупредить отца. Между тем торжество Адонии прервалось с приездом Ионафана, сына Авиафара.