– Лжец! Ты насмехаешься надо мною, своей невинной музыкой! Мерзкий интриган! Никакой Бог не спасет тебя от моей руки, – ревел Саул.
– Теперь я понимаю Самуила, – прошептал Давид, дрожа.
Саул испустил крик ярости и бросился на него. Однако внезапно открылась дверь и появился Ахия, бледный, с глазами, вылезшими из орбит. Давид оттолкнул его и воспользовался всеобщим замешательством, чтобы убежать.
– Поймайте его! – кричал Саул.
Но Давид был уже далеко. Он долго бежал в ночи до леса, который окутывал Гиву. Когда он пришел к себе в дом, Мелхола бросилась к нему. Она плакала.
– Это все козни Самуила! – бормотала она. – Как ты мог сделать подобную вещь!
Но Давид не смог ей ответить.
– Я не могу с ним! – кричит, срываясь, Саул. – Дядя мой близкий человек как отец! А Давид раздражает всех моих верных тысяченачальников!
– В чем же его вина? – спрашивает Ахия.
– Он угроза моим наследникам!
– Кем же ты заменишь на войне Давида?
– Незаменимых нет. А Давид в сговоре с Самуилом и потому будет, судим как предатель. Таково мое слово.
Давид заметил слежку за своим домом и не знал, что ему делать. Мелхо́ла, сказала ему:
– Если этой ночью ты не убежишь, завтра тебя убьют. За домом следят, поэтом уходи через заднее окно. У нас есть веревка по ней и спустишься.
Давид решил послушаться ее. Перед окном он ее обнял и сказал:
ؘ– Чтобы не произошло, помни ты для меня самое драгоценное. Я вернусь за тобой, как только гнев царя утихнет.
Мелхола ничего не сказала, лишь обняла его и затем начала торопить его. Давид скрылся в темноте. Вытащив веревку, она взяла терафи́ма, положила его на постель, в изголовье положила сетчатую ткань из козьей шерсти и накрыла всё одеждой.
На заре посланники Саула постучали в дверь дома. Рабы пошли им открывать; с ними была Мелхола.
– Царь желает видеть своего слугу Давида, – сказали они.
– Он сильно болен и не сможет идти с вами? – спросила она.
– Мы должны увидеть Давида иначе гнев царя обрушится на нас.
– Постарайтесь не будить его, он не спал всю ночь.
Она отвела их в едва освещенную комнату. Они заметили укрытого человека на ложе. Всклоченные, слипшиеся волосы говорили о том, что у него действительно жар.
Они вернулись во дворец, объясняя, что не могли вытащить больного из постели.
– Принесите его на постели, и я убью его! – гремел Саул.
Они вернулись к Мелхоле, невзирая на ее протесты, вошли в комнату Давида, подняли постель и принесли во дворец. Когда они положили ее к ногам Саула, хитрость была раскрыта. Одеяло было сложено втрое, а то, что они приняли за шевелюру, было козлиной шкурой. Саул едва не задохнулся от гнева.
– Приведите мне Мелхолу!
Они привели ее во дворец, почти таща за руки.
– Почему ты меня обманула и позволила моему врагу убежать? – хрипел он. Он еще держал меч в руке.
Она подумала, что он обезглавит ее. Может быть, он и сделал бы это, но здесь присутствовали также три брата Мелхолы. Саул чувствовал их присутствие, хоть и не замечал их в своем гневе. Он понял, что в своей ярости он рискует собственной жизнью. Мелхола подняла на него холодный взгляд, полный презрения.
– Он сказал: „Отпусти меня, или я тебя убью, – ответила тихо. В ее голосе звучала ненависть, но это было так неуловимо, что свидетели не могли ее услышать.
Однако эта ненависть оказалась заразительна. Она обошла весь город. Каждый знал – Саул стал безумным. Великий ясновидящий это предсказал. Разум Господа покинул царя. Саул стал диким зверем, которого следовало избегать.
Одиннадцатая. Пророки
Давид провел ночь в казарме среди своих воинов. Он был уверен, что Саул не посмеет, тронут его именно здесь. Так и случилось. Когда Саул узнал что Давид в крепости, то не решился трогать его и решил подождать, когда он вернется к Мелхоле. Давид возможно бы так и сделал, но опасался за свою жизнь.
Утром он вместе со своими воинами вышел из городских ворот и затем, взяв сотню Наарая, направился в Раму. Он мог бы уйти один но в этом случае его догнали бы быстро. Пока он был с верными воинами, его не трогали.