– Отдадут, – вновь был ответ священника.
Давиду было тяжело в это поверить. Он разгромил филистимлян спас Кеилу, спас все их гумна. И теперь они его предадут.
– Я соберу своих людей, но думаю итак понятно, что нужно уходить, а ты располагайся, я попрошу, чтобы о тебе позаботились.
Вечером Давид со своими людьми был на ужине у главы старейшин города. Они все пили и много ели, а Давид все гадал, неужели и после этого его предадут Саулу.
Слегка одурманенный выпитым, Давид все–таки задремал и проснулся, как от толчка, когда к нему постучавшись, вошел Авишай:
– Ну, здесь и местечко! К тебе еле пробился!..
– Не злись, не стоит, – сказал Давид.
Давид сел на постели, стараясь вытрясти из головы остатки хмеля и сна.
– Ну что там еще?.. – спросил он устало.
Он подошел к Давиду вплотную:
– Разговор этот очень тяжелый. Только, пожалуйста, не
сердись. Скажи, какие у тебя отношения с Ахиноамь?
Давид почувствовал, как кровь прихлынула к лицу.
– Выходит… Ахиноамь покорила и твое сердце?
– Да нет, что ты. Для нас всех она боевая подруга.
– Но есть же кто то кто тронул и твое сердце?
Авишай беспокойно шевельнулся.
– Я пришел сказать тебе: Ахиноамь грозит опасность, которую только человек большой власти может отвести от нее.
– Власть имеющий? Я?..
– В общем, – сказал Авишай, – глава старейшин города уведомил Ахиноамь, что ей надлежит явиться к нему на ужин нынешней ночью.
Давид на миг задохнулся от боли, пронзившей сердце. Потом глухо зарычал:
– Я убью его…
И рванул одеяло, спуская ноги на пол.
– Не так легко это, – отрезвил его Авишай. – Там столько охраны и отношения с властями разорвем.
– Но неужели она пойдет? Нет! Она должна отказать ему! Она теперь наша и никто не смеет больше трогать ее. Я соберу людей, и мы выкинем его из окна опочивальни!..
Авишай вздохнул.
– Я говорил с ней об этом и Хуший тоже. Она не хочет, чтобы ее защищали. Она боится, что в таком случае Иудея откажется воевать за тебя… К тому браки такого уровня всегда заключались ради союзов господ.
– Ахиноамь не такая важная птица чтобы ради нее Кеила пошла в смертельную схватку с Саулом. Пришли ее ко мне, я сделаю ее своей женой и тогда ее не тронут.
…Ахиноамь подошла так тихо, что он едва услыхал ее шаги в коридоре. В неверном свете масляного светильника, он увидел, что она была одета в белое платье.
– Ахиноамь… – прошептал он и за руку втянул ее в комнату.
– Здесь ты в безопасности, – сказал Давид. – Присядь!
– Благодарю тебя, мой господин, – ответила Ахиноамь. Она глядела прямо перед собой.
– Здесь тебя никто не тронет, – повторил Давид. –
Короче, оставайся здесь столько, сколько понадобится.
Она ничего не ответила. Даже губы не дрогнули. Выждав немного, он сказал еще:
– Неужели ты правду пошла бы к владыке нынешней ночью?..
– Это мой долг господин Давид.
– Господин! Я не господин тебе, я всего лишь обычный человек!..
– Я не смогу остаться здесь иначе вас объявят блудником, единственная причина только если...
– Я должен тебя защитить! – крикнул он. – С этого дня ты моя жена!..
И прежде, чем она успела ответить – бросился к ней и обнял ее.
На другой день владыка соизволил всего однажды покинуть свои покои, – и лицо его, ничего хорошего не предвещало. Поэтому Давид, совершив обряд бракосочетания, собрал своих людей и ушел из Кеилы.
Четырнадцатая. Лицом к лицу
Враги были повсюду: люди Саула и филистимляне. Когда они появились на Соленом море на северном побережье в селении, они узнали от рыбаков, что люди из Гивы приходили спрашивать, не видели ли они молодого человека по имени Давид.