Поэтому оставаться там не стали и ушли в пустыню, вернувшись в Иудею, и достигли Зифы. Давид начал вновь охранять стала от грабителей с юга, и получал пропитание в местных селениях. Давид думал о том, что Вифлеем в двух днях ходьбы. Может быть, повернуть туда со своим отрядом? Но вес меча возвращал его к действительности.
Вечерами Давид смотрел на луну. Прошел месяц, Давид спрашивал себя, а не поторопить ли слова Самуила? А остальные, Мелхола, Ионафан, что они? Забыли ли они его?
Он пас стада со старым пастухом, когда увидел на дороге пыль, поднимающуюся от каравана.
– Что делают эти люди в наших краях? – проворчал старый пастух. Он положил руку на свой кинжал. Окрестности кишели грабителями, но они передвигались группами по пять шесть человек, а этих было намного больше. Кроме того, грабители никогда не садились на ослов, только на верблюдов.
Его рука сжала кинжал, и он нахмурил брови, когда маленький караван свернул с дороги, чтобы ехать по тропе, ведущей к ним. Давид встал, и волнение охватило его. Он бросился к первому всаднику.
– Ионафан! – крикнул он, ветер пронес это имя над тонкими стеблями полыни, васильков и мясистых лютиков, которые заполняли долину. Первый всадник остановился, быстро спрыгнул на землю и подбежал к Давиду. Они крепко обнялись.
– Я чувствовал себя брошенным! – выдохнул Давид.
– Как видишь, я здесь! – ответил Ионафан, смеясь.
Другой всадник тоже спешился: это был Наарай. Весь караван остановился под нахмуренным взглядом старика.
Авиафар и другие вернулись с охоты, шесть человек из прибывшего отряда первыми бросились к Давиду, обрадовавшись встретить здесь своих друзей. Атмосфера радости заполонила все – вокруг слышались лишь восклицания и смех.
– Но что говорит Саул? – спросил Давид, повернувшись к Ионафану и Наараю.
– Какой вес имеет то, что может сказать Саул? – ответил Наарай. – Царь медленно сходит с ума, и мы ждем тот день, когда слова Самуила исполнятся.
Давид вздрогнул от неосторожно произнесенных слов. Молчавший до этого Ионафан положил руку на плечо Давида.
– К тебе придут люди, когда Саула не станет и их будет много, – сказал он. – Теперь я знаю, что это ты будешь царствовать в Израиле. Не бойся, мой отец Сау́л не найдёт тебя. Ты станешь царём Израиля, а я буду вторым после тебя. И мой отец тоже знает это
– Да хранит тебя Господь! – прокричал Давид. – Пусть то, что ты сказал, сбудется!
И, чуть помедлив, на одном дыхании выпалил:
– Мелхола!
Выражение лица Ионафана ответило раньше слов:
– Она жива и здорова, но она несчастлива.
Он посмотрел на Давида печальными глазами.
– Мой отец рассердился на нее за твой побег. Он отдал ее в жены другому.
– Я слышал об этом! – сказал Давид.
– Ей надо было идти с тобой, – сказал Ионафан. – И я тоже должен был идти с тобой.
Давид долго молчал. Он подумал, что его помолвки с двумя дочерьми Саула, Мерав и Мелхолой, никому не принесли счастья. И, чтобы отвлечься, он повернулся к Ионафану, и спросил его:
– Вы из Гивы приехали такими вооруженными? Вас могли заметить!
– Нет, – ответил Ионафан, – мы ехали не такой длинной дорогой. Мы прибыли из Шефелы близ Лакши, где мой отец и Авнер готовятся штурмовать филистимский город.
– А первое сражение?
– Именно оно вынудило филистимлян уйти на юг.
– Ну, тогда не должен ли я присоединиться к вам? – воскликнул Давид.
Ионафан медленно опустил голову.
– Нет, Давид. Предательская стрела не заставит себя ждать. Это сражение не твое. Я не знаю почему, но мне кажется, что солнце моего отца на закате. Нет, я снова повторяю: это не твоя битва.
– Но не должен ли я защищать мой народ? – возразил Давид.
– Это еще не твой народ, – сказал Ионафан. – Для начала ты должен выжить, Давид.
Это было почти слово в слово речью Самуила. Давиду было запрещено рисковать своей жизнью. Любовь нашла те же слова, что и божественное провидение. Затем они заключили соглашение перед Господом, и Давид остался в Хоре́ше.