– Мне пора ехать к своему отцу и моим братьям, – сказал Ионафан. Он сел на мула, помахал рукой и уехал. Вскоре вдалеке виднелась лишь тень всадника в облаке пыли.
Сгорбленный, безучастный к шуму, поднятому молодыми людьми, старый пастух внимательно наблюдал за этой сценой, подложив руки под подбородок.
– Так это ты – тысяченачальник Давид, – сказал он, когда Давид подошел проститься с ним. – Я сказал себе…
– Что ты сказал?
– Я сказал, что этот юноша слишком красив, чтобы над ним не было божественного знака.
Давид и его люди расположились в небольшом поселении, и местный глава поселил их в своем доме. Он угодливо накрывал столы и щедро угощал но Давида не оставляло чувство подозрения. Поэтому за ужином ничего не обсуждали. И только потом, отослав хозяина и слуг подальше, принялись говорить.
Шамма прибыв из Хеврона начал говорить что, проводив Ионафана, они разбились на небольшие отряды и начали говорить что под рукой Давида не менее десяти тысяч воинов.
– Это большая ошибка, – недовольно произнес Иоав.
– В Хевроне стоит довольно большой корпус воинов и потому они не осмелятся выступать одни.
– Не согласен, – мрачно произнес Иоав, – Ну рассказывай дальше.
– Мы объехали много городков и повернули обратно.
– Я мыслю так, – начал Иоав, – Сейчас тысяченачальник в Хевроне постарается запереть нас здесь до подхода войск Саула. Придется нам опять уходить и лучше к Соленому морю.
Авишай также был в сомнении.
– Уходить нужно, но если Саул соберет большие силы, то из пустыни нам не вырваться. Нужен отдых перед большим походом в пески.
– Вернется Иошев и все нам расскажет а потому отдых нам необходим, – сказал Давид, – Но мне больше интересно откуда здесь такое большое войско. Зачем держать в Хевроне столько воинов.
– Я думаю это связано с последними набегами филистимлян, – сказал Иоав, – Скорее всего Саул готовит поход против Гата вот и собрал такую силу.
– Все сводится к тому, что рано или поздно мы уйдем в Гат, – мрачно подытожил Давид.
В течение дня походили люди, посланные Иошевом пожелавшие идти с Давидом. К вечеру приехал сам Иошев и Иоав начал выговаривать ему за необдуманные поступки. Давид урезонил двух своих самых ярых командиров.
Он задумался над тем, что даже его брат Элиав смирился и признал, что вел Давида все это время Господь и Самуил был прав. Но его племянники сыновья старшей сестры Давида Церуи считали себя особо приближенными из–за родства. Давид уже чувствовал, что в будущем они доставят ему много неудобств, но и прогнать их не мог.
О передвижении войск из Хеврона по–прежнему ничего не было слышно, но Иошев рассказал, что дороги точно вымерли.
Следовало при первой возможности двигаться в пустыню. Иошев предложил разослать гонцов до Хеврона и следить за любыми передвижениями войск.
В это время Авишай уловил внимательный и явно недобрый взгляд главы селения ловившее каждое слово. Мгновенно вскочив, Авишай схватил того за грудки:
– Пес лживый! Ты что же шпионишь здесь?! Собрался продать нас за серебряные монеты? Братья держите его, я насыплю ему монет полную глотку, чтобы побыстрее добралась до брюха!
Заливаясь слезами, старейшина упал на колени.
– Я бедный человек!.. – рыдал он. – Вас проклянут в Скинии у жертвенника… Я никому, никому не скажу ни единого слова, только, пожалуйста, не убивайте меня…
Но Авишай не слушал его. Он готов был прямо сейчас же выволочь его во двор и, не дрогнув прикончить – но Давид протестующее поднял руку:
– Так не поступают в Иудее! У нас не принято убивать за дурные манеры. Сперва докажи, что он нарушил закон. Он мне тоже не нравится, но никакого преступления за ним я пока что не вижу!
Между тем на крики сбежалась чуть не половина отряда. Давид
с удивлением услышал одобрительный ропот, встретивший его слова. Авишай с не меньшим удивлением обвел глазами лица воинов… и выпустил старейшину. Тот на карачках подполз к Давиду и попытался облобызать его руку. Давид отпихнул его: