Давид понимающе кивнул. Нельзя вечно играть на двух досках. Они крепко обнялись. Рано утром Давид и его люди встали и пошли обратно в землю филисти́млян, а филисти́мляне направились к Изрее́лю. Они потеряли своего единственного защитника. Сознавать это было достаточно горько.
Но это было не последнее испытание, ожидавшее их сегодня. Когда к концу дня они наконец увидели Циклаг, то остановились от потрясения: за крепостными стенами чернели только руины. Вблизи все выглядело еще страшней. Они разрывали развалины домов в поисках своих близких или их трупов и не находили ничего, кроме еще теплой золы.
– В то время как царь искал себе невесту и вел переговоры с нашими врагами, наш город разрушили! – кричали некоторые.
Возмущенные крики усиливались. Послышались крики побить Давида камнями.
– Мои две жены тоже исчезли, – напомнил он. – Я оплакиваю их вместе с вами.
Авиафар разрывал руины своего дома; он нашел тайник где лежал спрятанный ефод; и сейчас он держал в его руке, завернутый в белую ткань.
Град проклятий наполнил воздух. Но никто не мог сказать, против кого. Можно было назвать двадцать возможных виновников этого разбоя: все, кого преследовал и побеждал Давид, могли вернуться и отомстить. Увели ли с собой грабители все население Циклага, женщин и детей, или они обрекли их на смерть в пустыне?
– Принеси ефод, – сказал Давид Авиафару. – Нужно спросить у Господа, должен ли я преследовать нападавших? Даст ли над ними Господь победу?
Авиафар качнул головой, развернул ткань и вынул нагрудник. Вытащив спрятанный мешочек с Урим и Тумим, Авиафар стал кидать жребий.
– Господи, мы умоляем тебя выслушать нас, – начал он, держа ефод перед собой. – Мы умоляем тебя направить нас. Гнаться ли мне за грабителями? Догоню ли я их?
Авиафар кидал жребий и каждый раз отвечал.
– Преследуй их, ты догонишь их и освободишь пленных!
Люди пришли в волнение.
– Но кого мы будем преследовать? – спросил воин.
– Господь нам это скажет! – крикнул Авиафар.
Давид и 600 человек, которые были с ним, бросились в погоню. Когда они пришли к реке Бесо́р, часть людей осталась там. Давид и 400 человек продолжили погоню, а 200 человек остались. Они сильно устали и не могли перейти реку Бесо́р.
Но остальные, жаждавшие мести, отправились в путь.
В поле воины Давида встретили одного египтянина и привели его к Давиду. Они накормили и напоили его, а также дали ему сушёного инжира и две лепёшки изюма, ведь он ничего не ел и не пил три дня и три ночи. Он поел, и к нему вернулись силы. Давид спросил его:
– Кто ты и откуда?
Тот ответил:
– Я египтянин, раб одного амаликитя́нина, но три дня назад я заболел, и мой хозяин бросил меня. Мы совершили набег на юг земли керете́ев, на Иудею и на юг Хале́ва и сожгли Цикла́г.
Давид спросил его:
– Отведёшь меня к этим грабителям?
Тот ответил:
– Отведу, если поклянёшься Богом, что не убьёшь меня и не отдашь в руки моего хозяина.
Итак, это были амаликитяне, и они пришли в Циклаг почти сразу же после отъезда Давида и его отрядов.
Отряд отправился в дорогу. Был прекрасный, спокойный, почти безветренный день. В песках пустыни воздух был удивительно чист.
Солнце клонилось к закату, когда египтянин крикнул и показал пальцем:
– Вот там! Дым! Это, должно быть, они!
Давид отдал приказ остановиться и поехал в разведку вместе с Авимелехом и египтянином.
Прячась за камни, они почти вплотную подошли к тому месту, откуда поднимался дым. Обширный лагерь освещал свет заходящего солнца. Было зажжено около тридцати костров, и дым от них почти вертикально поднимался в небо. А те разбрелись по округе, ели, пили и веселились, потому что захватили большую добычу в земле филисти́млян и в Иудее.
Амаликитян приблизительно должно быть две тысячи, как говорил египтянин. Нельзя было сосчитать все палатки, но примерно несколько сотен. Слишком много, значит, там находятся и пленные, Авигея, Ахиноам…