Один из священников помазал на царство последнего сына Саула. И затем глашатаи объявили:
– Воцарился царь Иш–Бошет, сын Саула сына Киша. Отныне владением его земель будут Галаад, Изреель, Эфраим, Вениамин и весь Израиль.
Царь произнес речь об узурпаторах захвативших Хеврон и что он истинный царь скоро прогонит этого трусливого пса Давида обратно в пустыню, где ему самое место.
Беная вошел в комнату, где отдыхал Иодай, его отец. Иодай возглавлял священников Аарона и был одним из сильнейших князей. Он подержал Давида в Хевроне и теперь приехал в Маханаим в поисках мира. Он лежал на софе с задумчивым видом. Увидев Бенаю, он устало произнес:
– А сын. Проходи, садись. Ну как тебе ситуация?
Беная задумчиво окинул взглядом комнату. Что он мог сказать. Иодай и сам все хорошо понял.
– Я думаю что здесь и так все понятно. Мир нам не видать. А теперь у царя в руках все ресурсы Израиля. Какое–то время он потратит на полное подчинение всех племен, а затем обратит всю мощь на нас.
– Да ты все верно подметил. Есть еще шанс на мирное соглашение. Я вечером иду на прием к царю. Там будет пиршество по случаю помазания. Но боюсь, что это обернется простым ультиматумом.
– Мне сопроводить тебя отец, – спросил Беная?
– Нет. Ни стоит. Я возьму несколько воинов для охраны, а если что случится. То лучше тебе быть на свободе.
В Хевроне между тем Давид держал совет, со своими людьми решая как реагировать на помазание Иш–Бошета.
– Не мирись с этим, – сказал Иоав. – Сейчас Авнер начнет укреплять власть над всем Израилем. Когда он это сделает он придет сюда и справиться с ним будет тяжело.
– Как произошло, – говорил Эзер, – что Авнер выжил в бойне в горах Гелбоа? А сам Иш–Бошет, где он находился в момент сражения? Почему он не возвратился в строй, лишенный отца и своих трех братьев, когда филистимляне прибили их гвоздями к стенам Бет–Шеана? Сорокалетний Иш–Бошет бежал, как ребенок, даже не попытавшись отомстить за братьев.
Давид слушал своих советников и пока ничего не говорил. Он не был в той битве и не смог защитить Саула, поскольку стал врагом дома Саула. Но он не желал продолжения вражды. Его люди стремились развязать войну со своими братьями ради своих личных амбиций. Ему было противно, что он своими руками уничтожал дом Саула.
– Помнишь Циклаг и вечер перед отъездом? Ты говорил, что дом Саула отрешен от власти, а значит, подлежит уничтожению? Так за что мы сражаемся? – восклицал удивленный Авишай. – Значит, мы напрасно пересекли пустыню? А воля Господа, изреченная через Самуила тоже ничто для тебя? Появился тот, в чьих жилах течет кровь Саула и ты не готов сразиться с ним?
Авишай был очень возмущен. Давид не хотел трогать Ионафана и все понимали, что значило он для Давида. Но не желание убить Саула в пещере или когда он спал в лагере, никто не понимал. Если царь твой враг и он в твоей власти, то один решительный удар и все кончено. Теперь все повторялось с Авнером и возмущение его людей росло.
Давид понимал, что бездействие приведет к тому, что его сторонники покинут его. Старейшины постоянно говорили об опасности от Авнера и Иш–Бошета. К тому же Авишай напоминал о воле Господа сказанную Самуилом о падении дома Саула. Возрождающийся дом Саула был опасен, и необходимо было выполнить волю Господа. Но Авнера пока поддерживали лишь племена на восточном берегу Иордана. А остальные ждали развязки, поскольку необходимо было очистить Изреельскую долину от филистимлян.
– Мы сразимся с Авнером, – решил, наконец, Давид, – Но подождем, что он предпримет против нас, и выступим на него.
Авнер пытался поднять Израиль и потому появился в Вениамине и начал там укреплять крепости. Небольшие отряды постоянно сталкивались, и все шло к большому сражению.
Когда разведчики донесли о подходе больших сил к Гаваону, Иоав поднял своих людей и направился на встречу Авнеру. Они встретились у пруда близ Гаваона и воины начали криками оскорблять друг друга.
Авне́р сказал Иоа́ву:
– Пусть юноши выйдут и померятся силами перед нами.
Иоа́в ответил:
– Пусть выйдут.
Вышло 12 человек со стороны вениамитя́н и Иш–Боше́та, сына Сау́ла, и 12 человек из людей Давида. Они схватили друг друга за голову, каждый вонзил меч в бок противнику, и все погибли.