Иоав тихо подошел к крепости, за ним в темноте стояли тысячи копейщиков. Он постучал в ворота и развязным языком крикнул.
– Эй, в караулке, открывай уставшим стражам стены.
Послышались шаги идущего человека. Калитка приоткрылась и недовольный заспанный караульный начал говорить:
– Смена ваша еще не отправилась на стены…
Иоав ударил караульного по голове и затем повел своих людей в крепость. Вскоре раздались крики, лязг мечей и треск копий. Вспыхнуло пламя, озаряя огнем пожаров обреченную крепость.
К утру, когда пожары в городе утихли, царь Давид торжественно вошел в город. Как он и сказал город пал на третий день. Царь Давид ехал на колеснице в сопровождении своих военачальников, следом ехали на колесницах тысяченачальники среди которых были Наарай и Урия.
– Наконец–то мы здесь, – говорил Урия, – всё–таки мы захватили этот город, который даже Саулу не сдавался.
– А я бы этот город сжёг дотла за то, что они повесили здесь тела Саула и его сыновей, и сжег бы капища их идолов. Я лично уничтожу эти храмы за то, что они положили там голову Саула.
Наарай посмотрел в ту сторону, где висели тела Саула и его сыновей, и вспомнил, как снимал их. А Урия говорил:
– Саул воевал с соседями, скорее обороняясь, столкновений почти не было. А нам удалось большое дело, изгнать и сирийцев и филистимлян с земли Израильской.
– Нам ещё отвоевывать всю долину до Азека потому расслабляться нам рано. Мне кажется, что Давид поведёт нас дальше. Иначе мы просто сядем в этом городе, а вся долина всё равно будет филистимской.
Урия согласился с тем, что необходимо идти дальше.
Давид не остался в Бет–Шэане, оставив 20000 человек в городе, он пошёл по долине до Азека, громя филистимлян и сирийцев, и полностью очистил всю долину до Кармила. Сирийцы, как и филистимляне, были ошеломлены тем, какие силы привёл Давид, и просто разбежались. У сирийского царя больше не было опоры в Азеке, и потому он усилил нажим на филистимлян. Смута земли филистимской только разрасталась, и теперь уже Рекан просил войско в помощь и обещал им часть городов.
Девятая. Ахитофел посол царя Давида
По зелёной равнине растянулся караван из нескольких повозок запряжённых быками. Возницы дремали на своих скамьях и иногда подгоняли быков, деревянные колёса наезжали на ухабы и сильно трясли повозки потому большая часть сопровождающих шли пешком.
Тысячу человек отправил Давид в этот нелёгкий путь. Поскольку в Филистии шла смута, посольству могла угрожать опасность и такая охрана была необходима. В колеснице сидел Ахитофел на лавке устланной мягкой подушкой. Недавно ставший советником царя и посланный послом он с неудовольствием посматривал на своего компаньона в этом путешествии. Лишь титул Бенайи как сына князя Иодая успокаивал его возросшее самолюбие.
Беная вспоминал недавний разговор, состоявшийся три дня назад. Царь Давид отправил половину войска к Азеку, поставив во главе Авишаю и Иоава. Их беседа состоялась в царском доме, царь угостил его ужином и поговорил о том, что случилось с Бенайей за последнее время.
– Ты убил большого великана египтянина его же копьём, убил льва зимой в яме это всё невероятные истории. Но мне гораздо больше понравилось, как ты организовал захват ворот. Мне нужен человек для организации вот таких вот операций. Сбор информации от наших соглядатаев и выводы, которые ты сможешь сделать. У меня есть доверенный советник Хушай но он работает в поле а тебе предлагаю встать рядом со мной.
– Это большая работа мой царь, мне потребуется много времени, чтобы всё организовать.
– Времени у тебя будет предостаточно, ты отправишься послом и посмотришь как обстановка среди филистимлян. Присмотрись, возможно, ты поймёшь с чего начать.
Мимо проскакали на лошадях несколько молодых юношей и умчались вперёд. Лошадей начали массово использовать с недавнего времени. Беная научился верховой езде, хотя безопасным по–прежнему считался мул. Ахитофел неодобрительно смотрел на юных всадников и сказал:
– Лошадь опасна, лучше использовать мула.
– Почему же тогда сирийцы, например, массово запрягает лошадей в колесницы и у них много конных всадников.
– Колесница надёжная, вспомни Сисару и его 900 железных колесниц там даже лошадей бы они смогли разогнать.
Беная был с этим не согласен и потому сказал следующее: