Царь собирал ежемесячно по двадцать либо двадцать пять тысяч человек, однако не всегда царю удавалось собрать с племени такое количество человек. Давид мог полагаться только на иудеев, но это становилось бременем, и люди были недовольны. Поэтому при отражении вторжения царь оказался лишь с малыми силами и вынужден был укрыться в пещере. И это Давид собирался изменить, ставя князей и военачальников в каждое племя из верных ему слуг.
Давид рассматривал своих военачальников. Первым был Тахмонитя́нин Иоше́в–Башшеве́т, он пришел к Давиду в пещеру Адуллам и перенес с ним все тяготы вторжения. Вторым Давид ставил Элеаза́ра, сына До́до, сына Ахо́хи, он также пришел к нему в пещеру и сражался с филистимлянами прикрывая отход царя и обратил в бегство язычников. Ша́мма, сын хараритя́нина А́ге был третьим среди военачальников царя.
Давид задумался. Эти трое были ему нужны, чтобы противопоставить Иоаву и Авишаю, ставшими слишком влиятельными среди народа.
Иоав встал. На совещаниях военачальников всегда первое слово было за начальником военных сил. Он сказал:
– Мой господин царь Давид! Мы собрались, сегодня по твоему зову. Мы готовы выслушать царское слово и исполнить твою волю.
Давид обратился к военачальникам.
– Мы перенесли два вторжения филистимлян и дважды разбили их с помощью Господа. Но мы не должны сидеть и ждать нового вторжения. Пока мы ждем, они наберутся сил и вновь придут сеять разрушения.
Военачальники, тысяченачальники и князья племен переглянулись. Все ждали такого, но не желали сейчас воевать. Элеазар хмуро оглядел притихших военачальников и произнес:
– Я так понимаю, мой царь Давид хочет провести военную компанию на западе. И это после того как мы прятались по пещерам и с трудом защищали поля от грабежа. Этот урожай мы едва спасли и собрали, а что будет в следующем году?
– Двенадцать тысяч человек, – подтвердил Иошев, – Этого хватит для набега. Но для полноценного вторжения мало. Дальше Гата мы не продвинемся. А как кончатся дожди, царь Газы обрушит на нас все свое войско. Я за мирные переговоры.
– Не дадут нам мира, – покачал головой Давид, – Вы меня не поняли, я хочу начать сборы сейчас, чтобы весной как подсохнет земля выступить в поход. Царь Акан собирает всю землю Филистимскую в единый кулак и когда это произойдет, будет новая бойня на Гилбоа.
– Я за поход, – внезапно сказал Авишай, – Но нам нужны союзники. Нужен такой удар чтобы мы опять получили передышку лет так на пять. Сколько у нас будет, если помогут союзники?
– Сейчас решается вопрос, – медленно произнес Давид. – Но если все получится, то у нас будет помощь от царя Хадада и царя Талмая. И мне нужно получить от каждого племени двадцать четыре тысячи человек. Кроме того еще дополнительно нужны тридцать тысяч человек для постоянного нахождения на границе с Филистией.
Военачальники замерли. Двести тысяч человек несколько раз собрали как Саул, так и филистимляне, но здесь царь требует собрать больше трехсот тысяч человек.
Первым опомнился Иошев.
– Триста тысяч, – произнес он недоверчиво, – Откуда мы можем собрать столько людей? Какое племя может дать столько военных?
– Эти люди есть в каждом племени, – ответил Давид, – И старейшинам пора уже прекратить сопротивление царской власти и дать нам столько сколько потребуется.
Царь Давид не стал выносить обсуждение этого вопроса на совет старейшин и не стал собирать народное собрание. Он отдал приказ князьям начать сбор военных разрешив игнорировать все указания старейшин. Это очень не понравилось старейшинам и другим землевладельцам. Недовольство властью царя приведет в будущем к поддержке мятежа Авессалома но пока они все подчинились царской воле.
Шестнадцатая глава Ковчег Соглашения.
Авиафар вошел к царю Давиду и, поклонившись, посмотрел на Давида просительным взором. Давид всегда помнил того кто принес ему Эфод в Кеилу и сообщил о гибели Ахимелеха и всех священников. За это время Авиафар раздобрел и больше не напоминал того исхудавшего юнца но для Давида он навсегда остался сыном Ахимелеха убитого за хлеб и меч что он отдал Давиду и его товарищам.
– Мой царь Давид, – сказал Авиафар, серьезно посмотрев на него. – Не пришло ли время вернуть ковчег.