Да дофига ты мне про кого рассказывал, что я, запомнить всех должен?
— Эшпани?‥ — я побарабанил пальцами по столешнице. — Это что же, племянник казначея, которого тот в наследовании владетельного статуса на хромой козе объехал? Они у тебя не передерутся, если сего, без сомнения достойного мужа назначить министром посольских дел?
— Разве вы, государь, не намерены отставить князя Триура с должности? — осторожно уточнил Зулик. — Ведь он был в числе подписавших…
Главный министр запнулся и бросил быстрый взгляд на своего протеже.
— Вот ты мне тут с больной головы на здоровую не перекладывай. — я погрозил Валиссиному воздыхателю пальцем. — Твои министры, ты и решай, с кем тебе работать, а с кем нет. Сам же говорил, что если бы у всех был такой же порядок, как в ведомстве казначея, то это было бы просто счастье какое-то. Чего ж я-то его тогда должен с должности гнать? А подписал… Не он один. И, да, я помню что заезжать в Эшпань вы с Касцом мне категорически не советовали, так что с того? Я и сейчас туда не собираюсь. Или ты видишь необходимость в резких и немедленных переменах?
— Таковых бы лучше избежать. — задумчиво произнес Главный министр. — Однако, я умоляю ваше величество не доверять Триуру.
— Я, положа руку на сердце, и не собирался. Но довольно уже про казначея. Давай, хвали своего протеже.
Зулик вздохнул.
— Князь Танак последние два года был моим помощником. В министерстве посольских дел он отвечал за м-м-м-м неявную дипломатию.
— Шпион что ли? — уточнил я. — Или наоборот, за поимку чужих соглядатаев отвечал?
— Разве возможно отделить одно от другого, государь? — владетель Белого Яблока улыбнулся, и стал похож на Верника еще больше.
— Не только можно, но и жизненно необходимо. — сварливо ответил я.
Нет, так-то о существовании разведки Лисапет что-то краем уха слыхал. А вот то, что она у нас по дипломатическому, а не по военному ведомству проходит (безобразие-то какое!), да как вообще организовано, этого Лисапет не знал. В юности не интересовался, а потом и просветить стало некому.
— Вот знаешь ли ты, голубчик, что до того как я на престол взошел, у нас в стране был целый заговор?
— Если ваше величество изволит намекнуть о чем речь… — протянул Танак.
— Изволит. Погодь-ка. — я поднялся, и погрозил Главному министру пальцем. — Не рассказывай ничего. Я сейчас.
По коридорчику, связывающему царский кабинет с царскими же покоями я шустренько смотался в свое обиталище, — конечно, есть разные там порученцы, но не для таких вещей, да и члены от сиденья в кресле уже затекли, — прихватил так и валяющуюся возле кровати дорожную котомку и вернулся к князьям. Танак пялился на меня с откровенным обалдением: ну не ведут себя так Ашшорские монархи, не по чину это нам.
— На. — я извлек свиток с кондициями и протянул владетелю Белого Яблока. — Почитай. Потом доложишь, почему это контрразведка об этом ничего не знает.
На самом деле, конечно, я сказал «противоразведка», потому как именно этот, только что рожденный мною термин, в ашшорском отсутствует (ну а заимствовать половинку слова из другого языка, совмещая с второй частью из родной речи и вовсе не принято). Проще тут нравы — и те, и другие, это шпионы, соглядатаи и все тому подобные синонимы. Раньше никогда об этом не задумывался, а тут, как пришлось слово изобретать, аж удивился тому, как такое возможно.
Бородатый Верник послание князьёв ашшорскому царевичу внимательно изучил, все выше и выше поднимая одну бровь по мере прочтения текста, а под конец хмыкнул и высказал свое отношение к содержимому лишь одним словом:
— Однако.
— Вот то-то и оно. — подтвердил я. — Так отчего никто из твоих людей ни о чем о таком тебе не докладывал, князь Танак?
— Ваше величество не совсем справедливы к своему верному слуге. Об образовании нескольких групп в среде владетельных мне было известно еще в самом начале. — ответил ЗамНачМИД по спецоперациям. — Я довел эту информацию до своего непосредственного начальника, князя Тимариани, а тот уже предпринял необходимые меры.
— Молодец. — я откинулся на спинку кресла. — В том плане, что я твою верность Зулику полностью одобряю и вижу, что взаимодействие у вас налажено хорошо. Ну а далее почему ситуацию не отслеживал?
— Государь, но не могу же я подозревать собственного…
— Можешь! — прервал я Танака. — И не только можешь, но и обязан. Подозревать, страховать, неявно содействовать, и не только его, а вообще всех, включая детей, жену и даже царя.
Князья дружно поперхнулись.
— Вот подумал ты, что за этими условиями могли стоять вовсе не одна лишь глупость и жадность, но и интересы какой-то из соседних держав?